Новый год на краю света

Часть 1
Когда в череде пасмурных будней возникнет острое желание сбежать на край света, хорошо бы знать его координаты. Всё просто. Вращая глобус по часовой стрелке через Сибирь и Дальний Восток, опускаетесь вниз по 175 меридиану. В Южном полушарии вы непременно наткнетесь на Новую Зеландию или новую землю.
Именно в Новой Зеландии на самом краешке ее южного острова и находится заветная цель.

Материализовав свою мечту и побывав на этой благословенной земле, вы никогда не пожалеете о содеянном. Несмотря на преодоленное расстояние, потраченные время и деньги. Всё с лихвой окупится хорошим настроением, бодростью духа и тела и необъяснимой любовью к себе и другим людям, включая соседей и родственников. Потому как другой такой страны, где господствует полная гармония, просто нет на белом свете.

Ваше присутствие на краю Земли не останется незамеченным. В единственном магазинчике сувениров славного городка Блафф (Bluff) за пару долларов вручат документ с гербовой печатью, подтверждающий ваше нахождение на краю земли (Land's End Certificate). Масштабы расстояний видны на отпечатанном указателе: до Лондона 18958км, до Нью-Йорка 15008км, до Сиднея-2000км.

Поскольку идти дальше некуда и заняться практически нечем (в единственном кафе в декабре королевских устриц не отведать - не сезон), тянет на умственные изыскания. В переводе с английского название городка означает «блеф», «обман», в чем, несомненно, есть доля правды. Городок Блафф не самая последняя точка суши. Немного южнее через пролив находится остров Стюарта, который непременно отстоял законное право называться краем Земли, если бы на нем жили люди.
Но, так или иначе, схитрили-таки англичане. А чего еще ждать от этой «образцовой»нации?

Другое, более приемлемое к географическому положению городка, значение слова bluff это груда камней, что ближе к истине. Юго-Западное каменистое побережье Новой Зеландии сплошь изрезано глубокими заливами (фьордами). Блафф - самая крайняя точка суши с удобной бухтой среди нагромождения камней, где швартуются большие корабли. В 2008 там на якоре стоял корабль «Академик Федоров».

Стоя на утесе Блаффа впереди, насколько хватает глаз, можно видеть бесконечные водные просторы. Здесь пролегает водораздел между Тасмановым морем, названным в честь голландца Тасмана, который открыл Новую Зеландию в 1642 году, и Тихим океаном с восточной стороны.
С тех пор, как Тасман прорвался через «ревущие» сороковые широты и ступил первым на коренную землю аборигенов, двести лет об этом открытии никто не вспоминал. Слишком неприветливым показался остров. И слава богу.

Местные племена маори еще два столетия наслаждались миром в условиях первобытно-общинного строя, девственной природой и отменным здоровьем без табака, алкоголя и прочих признаков цивилизации.

Во второй половине 18-го века англичане спохватились и отправили Дж. Кука обследовать новую землю. Давние соперники англичан - французы тоже проявили чудеса расторопности, собрав туда же большую экспедицию кораблей.
Именно французские и английские мореплаватели пытались застолбить свое место на исконной земле маори.
Французы первыми вкопали флажки своего королевства. Однако, в своей непрактичной эйфории недооценили хитрость конкурентов. Англичане успели не только заключить меморандум об аренде земли с коренным племенем, но затем, вероломно обманув неграмотных аборигенов, присвоить землю себе. В то время мир еще не знал происков бюрократии. Это дало возможность хитрым британцам, победоносно размахивая скрепленной сургучом бумагой, легитимно доказать свой приоритет владения землей. Заметим, спустя целый месяц после объявления французами территории своей вотчиной.

«Се ля ви». Педантичные англо-саксы оказались проворнее романтичных французов, которые «прохлопали» сначала Южный, а затем и Северный остров «терра инкогнита». Тем не менее землю они не покинули. Заселять и осваивать ее пришлось вместе с британцами.
С тех пор прошло ни много ни мало-полтора столетия, а неприязнь друг к другу осталась. Она сквозит во всем. Например, в уникальном курортном местечке Акароа на восточном побережье Новой Зеландии живут одни французы. Англичане здесь не задерживаются. Парадокс недобрососедства выражается в том, что люди говорят по-анлийски, а названия улиц и вывески магазинов звучат по-французски.

А что же маори,эти темнокожие коренастые великаны? Как они боролись с вероломными захватчиками? Грозная внешность не помогла им отстоять свою исконную землю. Разве можно было тягаться с тщедушными с виду, но технически продвинутыми европейцами? Против карабина у маори были лишь выточенные из камня мачете.
Они боролись, пока не потеряли большую часть своего населения. Остатки племен были вытеснены с гористого южного острова на равнинный северный, где они вместо охоты занялись рыбной ловлей и ремеслами. Благодаря значительной удаленности от Антарктиды Северный остров оказался намного теплее и благодатнее сурового Южного. Сейчас новое поколение маори даже посмеивается над недалекими европейцами. Мерзнете, мол, среди покрытых вечными снегами альпийских гор.

Однако европейцы знали, на что шли, оценив исключительную красоту нетронутой человеком земли. Со времени мощного вулканического взрыва, сформировавшего два острова Новой Зеландии, прошли миллионы лет. Но их природа сохранилась в первозданном виде до наших дней. В этом большая заслуга тех же европейцев.
Вернее, островов было три. Третий остров называется Новая Каледония. В начале 2009 года австралийским ученым удалось доказать общность тектонического плато всех трех островов. Хотя протекторат Новой Каледонии в отличие от Новой Зеландии французский.

Ухватили-таки французы «шерсти клок»! Туристам же от этого не легче. Здесь все услуги намного дороже благодаря господствующему франку.
Недра зеландских островов богаты углем, железной рудой, золотом и редкими металлами. Однако топтать первозданную красоту, вспарывая ее чрево уродливыми карьерами, люди не стали. Может быть, не последнюю роль в этом сыграла крайняя удаленность страны от рынков сбыта.
Но все-таки хочется верить в романтику, на миг представив, что меркантильные интересы нуворишей пали, сраженные неповторимостью божественной «терра инкогнита». Может быть в те времена люди больше думали о прекрасном, чем о скоромном?

Бесспорно одно, они сделали мудрый выбор. Благодаря их невмешательству Южный остров так и остался первозданным творением природы. Будто великий Мастер выбрал именно этот клочок суши, щедро одарил его природными красотами, бросил горсть полезной фауны, опоясал разными климатическими поясами и временами года и оставил людям как образец мироздания. В Новой Зеландии не существует ни одного ядовитого или опасного для человека животного существа. Это ли не знак Божий! Всё на этой земле устроено так, чтобы снять непосильный груз современных стрессов, успокоить душу, исцелить здоровье и научиться любить и беречь мир и себе подобных.

Как всё истинно прекрасное и совершенное, это произведение Творца обладает исключительным магнетизмом. Однажды заманив в свою нирвану, никогда не отпустит.
Южный остров уникален по многим причинам. Простое ли в том совпадение или причуды затейливой природы, но по очертаниям,величине и очарованию он похож на прекрасную Италию. Разница лишь в том, что ново-зеландский «сапожок» перевернут каблучком вверх да окружен бескрайним океаном. В нем, как в подарочном ботфорте Санта-Клауса, собраны все земные красоты. Холмистые просторы ярко-зеленых долин, изрезанных голубыми лентами рек. Заснеженныее пики величественных гор с бирюзовыми пятнами озер у их подножий. Разнотравье степей с милым горохом блуждающих вдалеке белых овечек. Субмариновый колор глубоко врезавшихся в сушу ветвистых заливов. Необъятные по размаху пещеры на берегу океана, похожие на грандиозные кафедралы. Поражающая воображение картина низвергающихся с отвесных скал тысяч водопадов. Кажется, будто кто-то незримой рукой примеряет на тело горного великана сотканную из серебристых нитей легкую мантию.
Список можно продолжать бесконечно.

Для туриста любой категории отправной точкой Южного острова считается город Крайстчёрч (Christchurch). По одной простой причине. Здесь находится международный аэропорт. Люди в буквальном смысле прямо с небес попадают в Церковь Христа. Согласитесь, неплохое название, чтобы с благословения Господнего начать свое турне.

От города солнечными лучами расходятся дороги, каждая из которых обещает незабываемое путешествие.
Небольшой по международным меркам аэропорт встречает прибывших атмосферой, лишенной суеты и напряжения, и броским фасадом ликеро-водочного магазина, через который обозначен единственный выход в город. Редкий турист останется равнодушным к манящему разнообразию ярких наклеек. Разве что, закрыв глаза, чтоб не поддаться соблазну.
Подавляющее большинство, демонстрируя поразительное единодушие, затовариваются по литру горюче-согревающе-расслабляюще-возбуждающе-исцеляюще и побуждающего пития на брата. Дети входят в квоту. Довольные родители с нежностью смотрят на своих чад. Наконец-то от них есть хоть какой-то толк. Когда руку приятно оттягивает вместительный желтый пакет duty free, можно считать, что отдых официально начался. Хорошее настроение переполняет не столько от увесистого содержимого пакета, сколько от его стоимости. А она -в полцены! Что может быть приятнее обладания безналоговым шведским Абсолютом? Только Smirnoff!

Именно сейчас архиважно определиться с целью и маршрутом путешествия. Если тяга к доселе непознанно-невиданному пересилит искушение убедиться в качестве купленного продукта, то выйдя из «народного туннеля»и определившись с бюджетом, к услугам туриста - любое авто, и жизнь ваша-дорога. Вывески крупных и надежных AVIS, Europcar, HERZ, Thrifty предлагают абсолютно новые автомобили по доступной цене. Существует также масса мелких фирм, где можно взять «кота в мешке», но дешево и не в аэропорту.
Если желтый пакет все-таки не дает покоя, возможен только один вариант. Сбросить с себя багаж и тяготы перелета в любой гостинице, насладиться дегустацией, и в бодром настроении отправиться в город.

Он приятно поразит эклектикой бело-серой каменной архитектуры старинных церквей, университета и домов искусства с современным стеклобетоном магазинов и офисов. Контраст дополняет мелкая, но стремительная речушка, по которой то и дело бесшумно проплывают яркие узкие лодки, управляемые стройными гондольерами в широкополых шляпах. Течение реки непременно заведет в красоты ботанического сада, где растут коллосальные по высоте и объему хвойные деревья. Под кроной одного из них мог бы смело разместиться цирковой шатер.

Каждый поворот песчаной дорожки сада открывает большие и маленькие чудеса. Вот навеки застывшая в металле огромная пурпурная роза, встречающая всех у входа в розарий. Ее зеленый стебель вдвое выше среднего человека. Вот череда замысловатых фонтанчиков, неустанно переливающих воду из пустого в порожнее благодаря какому-то хитрому устройству. Вот колокол мира, призывающий всех людей к терпимости и терпению. И наконец, замысловатая резная дверь в местный исторический музей, который приятно удивит воссозданным до мельчайших подробностей укладом быта и жизни племен маори. Вход бесплатный. Как и в большинство музеев.
Выйдя из музея можно продолжить знакомство с городом сухопутным путем. Заслышав знакомый металлический лязг старинного трамвая, лица прохожих невольно озаряют широкие улыбки. Немудрено, ведь он родом из вашего детства. Книжного или настоящего. Он приближается, неторопливо и несколько устало поскрипывая старинными красными боками и позванивая характерным трамвайным перезвоном. В бездверном проходе в ливрее и фуражке стоит пожилой бородатый кондуктор. А из его окон по-детски беспечно смотрят на вас счастливые лица взрослых и по-взрослому важно ребячьи лица их отпрысков.

В городе Крайстчёрч навеки переплелись две культуры и две столицы. Маленький Париж с причудливыми статуями, изысканной архитектурой и стильно одетыми французами, жующими традиционные кроусаны в уютных уличных кафе. И современный Лондон со своими неизменными атрибутами: красными телефонными будками, черными такси и вежливыми британцами, неустанно отмаливающими грехи своих предков-колонистов в многочисленных церковных кафедралах.

Об этих громадных оплотах религии разговор особый. Заглядывая немного вперед, следует отметить, что объехав весь Южный остров от края до края, приходит осознание, что по величине и амбициозности построек они несопоставимы с территорией суши, на которой находятся. Приблизившись к такому собору, стоящему буквально в каждом городке Новой Зеландии, испытываешь двойственное чувство.

С одной стороны, воображение поражает монументальность, объемы и мощь строения, что говорит об исключительной силе религии в обществе. Глядя на очередной Нотр Дом невольно проникаешься уважением к ее влиянию.

С другой стороны человек выглядит словно букашка на фоне необъятного коллоса. Намеренно или нет сделано это внушение, кто разъяснит? Но не покидает ощущение, что кто-то явно переборщил с размерами: то ли католические заказчики, то ли исполнители-прорабы.
Оставим наши изыскания на откуп философам. В конце концов мы на отдыхе. Мозг отключен, передав полномочия душе. А душа просит праздника и приятных впечатлений. Для этого достаточно раскрыть карту, на которой звездочками обозначены места, достойные вашего внимания и доказывающих величие или хотя бы полезность человеческого существования.
За один день в городе все «не переварить». Начнем с самого внушительного и манящего прохладой горячим зеландским летом. В жаркую погоду, которая случается здесь в январе-феврале, можно добровольно охладиться в Центре Антарктики (Antarctic Centre). Фигурально, конечно. Это огромный павильон, где собраны все зимние чудеса. От флоры с фауной до крутого техно. На входе Антарктика, как положено, встречает ветром, снегом, полярными снегоходами и вагончиками первопроходцев.

Зато за поворотом неожиданно открывается теплый оазис. Там в морской воде беззаботно плещутся резвые размером с утку черно-белые пингвинчики, смешной катапультой выпрыгивая на сушу. Мелкая публика визжит от восторга. В это время взрослая ее часть основательно одевается, готовясь к двадцатиминутной экспедиции в сердце Антарктики. Где господствуют сумерки, жестокий пронизывающий ветер и средняя температура 40 градусов ниже нуля. Первые десять минут весело и необычно. Здесь можно поиграть в снежки , прокатиться с ледяной горки и даже порулить мотосанями. Потом внезапно хочется просто сбежать, забыв о гордости и приличиях. Однако... дверь наглухо задраена. Минуты текут невыносимо долго.

Лучше что-то делать, иначе можно очень легко превратиться в заледеневшую статую. Мгновенно посиневший нос служит индикатором жуткого холода. Вы же хотели острых ощущений! Двадцати минут оказалось достаточно, чтобы оценить героизм полярников и понять, что такое счастье. Счастье - это когда тепло.
На пути еще встретятся пара ледяных пещер и других атрибутов холодного царства. Зато на выходе, так сказать, под занавес вас ждет необычная награда. Вы попадаете ну просто в огромный кинозал, где на всю ширину и немерянную длину экрана, погружаетесь в созерцание уникальных красот Антарктики под звуки вечной музыки. Зрелище погружает душу в транс, из которого не хочется выбираться. Наркотик без последствий. Приходит ощущение,что полярная Антарктика это не мертвое белое безмолвие, а вибрирующее и очень уязвимое живое тело земли, как и все другие континенты. Спасибо Центру Антарктики, покидаем его просвещенными и экологически подкованными.

Приобщиться к истокам бытия маори можно в национальном музее, стоящим между старинным комплексом Университета, буквально пропитанным духом утонченной Франции, и ботаническим садом, где неподражаемо ощущается присутствие туманного Альбиона. Это совсем не скучный образец хранилища, где лежат запыленные и никому не нужные экспонаты. Это восстановленная до мелочей картина быта древнего народа. С его нехитрой утварью, каменным оружием, вырезанными из стволов огромных деревьев лодок рыбаков и соломенных вигвамов.

Музейная древность соседствует с образцом современности. Огромный, просторный, модерный Дом Искусства никого не оставит равнодушным. Народ-то в Крайстчёрч живет не простой, а европейский, значит, генетичести творческий. Например, в зале, подвешенное к потолку, висит огромное белое полотно, размером с экран большого кинотеатра, которое до предела напичкано умными мыслями всех народов света. Вышито для контраста красными нитками. Причем с двух сторон.
Недорогая камера не в состоянии охватить размах да и фотографировать почему-то нельзя. Приходится запоминать. Если мозг включится. Можно даже сесть на лавочку и зубрить до заката солнца. Или писать шпаргалку. Это разрешается. Потому как слово «шпаргалка» не существует в английском языке. Значит, и прецедента нет.
Кстати, новозеландские закаты в январе случаются после 9 вечера. Они такие же упоительные, как июльские на Руси. День кажется настолько длинным, будто проживаешь его дважды. Как раз хватает, чтоб задержаться у достойного полотна.
С сожалением покидаем недоизученный кладезь мудрости. Сегодня можно достойно завершить день, окунувшись в ауру ночной жизни. Посидеть в уютном ресторанчике на берегу тихо журчащей речушки, слушая звон цикад. Или найти популярный паб и выплеснуть остаток энергии, вволю надорвать горло, перекрикивая шум себе подобных.
Мы не делаем ни того, ни другого. Мудрость побеждает искушение. Труба зовет. Ведь завтра - долгая дорога в глубину Южного острова «терра инкогнита». Чтобы увидеть новое и лучше понять мир.

Душа переполнена предвкушением новых впечатлений. Как и наше краснобокое авто, которое томится в ожидании возле порога. Если бы не миниатюрные размеры Мицубиси Кольт, ее прозвище было бы Алые Паруса по Грину. Как символ исполнения чьей-то мечты.
Но мы сходу окрестили ее другим милым именем - наша «Коробчонка», вспомнив старые, добрые сказки. Она свободно размещает трех средней упитанности автотуристов, экономичная ( всего 6 л топлива на сто км пути), относительно недорогая ( 40 австр. долларов в день, включая полную страховку) и надежная. На ее спидометре всего несколько тысяч километров, значит, обкатана.

Доверяем ей свои жизни и пару небольших чемоданов на троих. Остальное «на
троих» в виде небольшого ящика пива, в коробчонку уже не вмещается.
Подъем с восходом солнца, поскольку наша задача- вовремя проскочить городской трафик и взять направление в горы.

Часть 2

Правильных туристов от неправильных отличает стремление следовать проторенным путем. Его обычно навязывают все доступные средства информации. В этом заложен определенный смысл. Истоптанный и изъезженный тысячами туристов маршрут означает две простые истины: он популярен и относительно безопасен.

Мы относимся к категории неправильных, которые выбирают свой собственный путь. Безотносительно наличия звездочек, проштампованных на картах как места, достойные внимания. Опыт бывалых подсказывает,что наградой за риск могут быть маленькие, но очень ценные открытия. Как раз те, которых нет в рекламе.

Поэтому вопреки здравому смыслу и прямому как стрела хайвэю,так и зовущему «притопить» вдоль восточного побережья, мы направляем нашу «коробчонку» поплутать в изгибах второстепенных дорог в направлении запада.

Такой маршрут выбран не случайно. Человека всегда манили водные просторы, и мы не исключение. На карте Новой Зеландии они представлены грядой высокогорных озер. О красоте горного озера в любой стране ходят легенды. Наша цель- проверить их достоверность на краю земли.

Вырвавшись из городского трафика и миновав несколько городов-спутников славного Крайстчерч, отдаемся на откуп свободе и кантри роуд ( country road) или сельской дороге. Она однополосная со встречным движением в отличие от широкого хайвэя, но это нисколько не умаляет ее значение. Ведь она соединяет внутреннюю территорию с побережьем. Такими важными артериями покрыт весь Южный остров. Через пару десятков миль первое, что приходит в голову, где же четырехколесные собратья, весело урчащие на обгоне или пролетающие со свистом навстречу.

А их просто нет. Не потому, что дорога непроходима или ночь на дворе. Наоборот, великолепная без единой заплатки дорога уходит в солнечную даль стальной стрелой.

Не видно и никаких признаков присутствия людей. Будь то жилые строения или постройки для скота. Только едва заметная колючая проволока вдоль дороги. Что наводит на мысль о фермерских вотчинах. Как известно, у них земли на каждого немеряно, и с дороги их поместий не видать. Неожиданно на ум приходит сказка про маркиза Карабаса. Громко смеемся, чтоб подавить какой-то неприятное и пугающее чувство одиночества.

Только спустя время находим объяснение нашей своеобразной реакции на свободу. Мы в чужой стране и не знаем, чего ждать на «большой» дороге. Поэтому душа непроизвольно щетинится иголками страха. А зря. Новая Зеландия славится почти нулевой криминальной статистикой. Как никогда здесь уместны слова классика о красоте спасающей мир. Все-таки воспитание красотой дает потрясающие плоды.

Постепенно привыкая к безлюдью и освобождаясь от урбанистических стрессов и страхов, погружаемся в нирвану созерцания бескрайних просторов. По обе стороны дороги зеленые пастбища сменяют стройные виноградники. Чьей-то заботливой рукой начало каждого ряда любовно украшено высоким кустом алых роз.

Через пару часов все еще пустынная дорога из поросшей ковылем степи ныряет в тенистую прохладу старых тополей. Здесь появляются косвенные признаки человеческого присутствия. Надо сказать, не самые привлекательные. Ведь только человек мог так искусно и так жестоко изуродовать высокие пушистые ели в угоду своим интересам.

Переплетясь ветвями и утратив былую красоту, они стали обычным орудием производства в виде непроницаемой и выстриженной под «ноль» живой стены для защиты от непогоды аккуратно размежеванных угодий. Печальное зрелище навевает аллегории. Так иногда случается с прекрасными женщинами, которые растеряв со временем молодое очарование, превращаются из желанных муз в удобных домработниц.

Наш праздный туристический подход к оценке явлений в корне отличается от практичного фермерского. Мы - пользователи созданных благ, а они производители. Им нужно кормить себя и страну. И елки для них отнюдь не объект красоты и восхищения, а надежная рать полевая, чтобы уберечь урожай от жестокого ветра.
Даже летом его порывы настолько сильны, что сотрясают хрупкую «коробчонку» как игрушечную и норовят сдуть ее с дороги. Можно представить, что здесь творится зимой.

Спасибо гравитации плотно позавтракавших автотуристов, иначе отрыв от земли была бы неминуем.

Кроме ратных способностей, сосново-еловая древесина является солидной частью экспорта. Япония - в числе долгосрочных партнеров и покупает ее в обмен на свои автомобили. Заметно, что взаимный товарооборот развивается довольно успешно, поскольку нигде не найдешь такого количества и разнообразия модификаций японских авто как в Новой Зеландии. Мотобрэнды других стран здесь явление чрезвычайно редкое.

К счастью, через пару часов удручающие картины обрезанных ёлок меняются на более оптимистичные и живые. И все благодаря белобоким упитанным овечкам, то и там мелькающим по обе стороны дороги. Библейские картины настолько расслабляют, что поневоле забываешь о левостороннем движении, к которому поначалу трудно привыкнуть европейцу. Если,конечно, он не британец.

Первое озеро на нашем пути открывается неожиданно с высоты холма после довольно однообразной идиллии, и как все внезапно-контрастное вызывает изумленный восторг и тихое повизгивание. Это озеро Текапо (Lake Tekapo). Оно простирается,насколько хватает глаз, и отличается такой девственной красотой, что перехватывает дыхание. Сверху озеро выглядит огромной аквамариновой плошкой зыбкой воды, зажатой в пространстве неровными краями сглаженного предгорья.

Взгляд притягивает сиротливо стоящая у кромки воды миниатюрная церковь, сложенная из светлосерого горного камня. Мы спускаемся и останавливаемся напротив. История ее печальна, а двери всегда открыты входящему. Любящий отец выстроил ее в честь своей единственной дочери, безвременно ушедшей в свои двадцать с небольшим лет.

Спасибо ему за назидание потомкам любить и беречь своих детей. Несмотря на их ошибки, вредности и трудный возраст. Вредности пройдут, зато дети будут всегда с вами. Даже разделенные тысячами миль.

Кроме памятника любви и скорби на берегу озера есть место еще одному памятнику. На сей раз - преданности и верности. Конечно же, это памятник Собаке. Без нее ни в хозяйстве, ни в горах никак нельзя.

В предверии Рождества ее принарядили в красный колпак Санта-Клауса. Самый лучший праздник на Земле на подходе. Четвероногий друг в колпаке лишний раз напомнил об этом. И об отдыхе тоже.

Недалеко в поселке нас уже ждет заказанный домик. Оставляем машину в начале караван- парка и делаем небольшую разведку местности в надежде найти наше пристанище. Продвигаемся пешком вдоль озера, любуясь его голубизной и заодно разминая затекшие ноги.

Берега Текапо покрыты крупной и мелкой галькой, что говорит об его вулканическом происхождении. Стоит довольно жаркий день, но в озере не видно ни одного любителя поплавать. Добровольцы запускают туда руки и быстро выдергивают их, обоженные холодом. Вода как в зимней проруби. Несмотря на то, что середина лета, озеро находится на высоте всего лишь 700 метров и закрыто со всех сторон горными массивами.

Его безмятежную тишину только изредка нарушает приглушеннный звук моторной лодки. Эх, прокатиться бы!

Но лодочной станции не видать. Озеро заповедное и счастье побороздить его воды принадлежит только ренджерам или по-русски лесникам. Название как-то не вяжется с водными просторами. Зато позволяет сберечь уникальную красоту. Рэнджер в ответе за всю местную окружающую среду. Он проверяет лицензии на отлов рыбы. Даже самодельной удочкой. Следит, чтоб не разжигали костры в заповедниках. И даже ведет просветительскую работу среди нерадивых любителей природы. Например, как уменьшается численность пернатых и водоплавающих, если их бездумно прикармливать хлебом.

Продвигаясь вдоль берега, в конце парка натыкаемся на шумное поселение. Оно сосредоточено под одной крышей и гудит как переполненный улей. С общей кухни доносится запах дешевой китайской лапши - нудлс, раскаты смеха, гитарное бренчание и громкий многонациональный говор.

Сомнений нет, это молодые туристы-«бэкпекеры». Самые счастливые люди на земле! Они молоды и небогаты, зато веселы и неприхотливы. Нормальное жилье для них это койкоместо в комнате на 8 -12 человек смешанных полов. Не всегда удобно и далеко не комфортно. Но разве за комфортом они едут? Ни в коем случае. За «запахом тайги» в английской версии и, конечно, в поисках любви. Здесь нет всевидящего ока предков. Как не «оторваться» по полной программе? Все это знают, поэтому и селят их далеко на отшибе. Чтоб не мешать нормальным людям отдыхать. А нормальные украдкой поглядывают в сторону гудящего бедлама, и в глазах их отражается внезапно вспыхнувшая тоска и тихая зависть. Ведь именно там кипит настоящая жизнь!

Поневоле заряжаешься молодым настроением и энергией, и уходить совсем не хочется. Но нужно, поскольку «уплачено». За отдельный трехкомнатный домик для «нормальных», огромные окна которого смотрят на озеро.

От его лазурного безбрежья невозможно оторвать глаз. Оно притягивает невидимым магнитом, гипнотизирует и лишает чувства времени и пространства. Как сонамбула готов глазеть на эту непридуманную красоту до заката, забыв обо всем на свете. Когда же ночь опускает на поблескивающую зыбь черную вуаль, легко забываешь не только о еде, но и обо сне. Поскольку на небе открывается завораживающая звездная картина. Непривычно яркие, огромные звезды будто пришпилены к небесному шатру цвета индиго. Кажется, протяни руку и дотронешься до знаменитого Южного Креста (Southern Cross) или интригующего Ложного Креста (False Cross). Неплохо было бы подержать в руках и Брильянтовый Крест (Diamond Cross), найти Альфа Центавра или его стрелы (Pointers).

В Южном полушарии Озеро Текапо по праву считается одним из лучших мест для звездочетов из-за уникальной чистоты и разреженности воздуха. И для звездопадов. Они устраивают фантастические фейерверки в небе. Только успевай загадывать желания!

Закаты и восходы по-разному преломляют свет в горах. Утром следующего дня озеро выглядит по-другому - сонно и трепетно. Как сладко спящая красавица, раскинувшись в томной неге на подушках мягких холмов и разбуженная нежным прикосновением теплого солнечного луча. Недаром в переводе с языка маори озеро Текапо означает ночной спальный коврик. Утро начинается с маленького радостного открытия: у нас с древними маори были одинаковые ощущения. Вот он момент истины!
***
Нас снова ждет дорога. Бодро взлетев на вершину холма, маленькая Мицубиша,посылает прощальный сигнал лазурной красоте озера, проступающей сквозь далеких зеленых елей. Впереди горы и новые открытия. Неужели они могут быть чудеснее этого фантастического зрелища?

Как бы уравновешивая всплеск нахлынувших эмоций, дорога уводит в безбрежный сухостой степи. Иногда с одной стороны мелькнет кружево фиолетово-белых люпинов, иногда взгляд задержится на корявой старой елке,стоящей как один в поле воин. Иногда вспыхнет солнечным пятном высокий кустарник мимозы (wattle) . В целом дорога не отличается изобилием пейзажей, машин и даже овец.

После двух часов степного однообразия сознание начинает туманиться. Неожиданно справа появляется дорожный знак, который заставляет быстро прийти в себя. Это знак для туристов, поскольку имеет коричневый фон. Такие знаки пропускать не следует. Тем более, что он возвещает " Salmon Factory" и показывает направление следования. В переводе это означает «Лососевая рыбная ферма». Воображение услужливо рисует заводи, кишащие свежей рыбой, бочки красной икры, которую можно черпать ложками, и конечно лосось в любом виде от трепыхающегося сырого до копченого в вишневых косточках. Воображение изначально подогрето встретившимся на пути к озеру Текапо огромным метров 20 высотой макетом розово-серой форели. Рыбина как бы выгнулась в воздухе, сопротивляясь невидимому удилищу. Зрелище никого не оставляет равнодушным. Вокруг макета постоянно толпятся рыбаки, чтоб сделать уникальное фото. В случае неудачи с настоящей рыбалкой.

Похоже, что и реки и рыбные фермы на краю света полны дорогими деликатесами. Подогреваемые приятными предвкушениями, уверенно сворачиваем направо. Несмотря на довольно скучную дорогу, ведущую вдоль узкого канала куда-то на 15 километров вглубь. Хорошо, что километраж обозначен.

Вот и первая награда за риск! Останавливаемся возле неказистых построек, стоящих вдоль канала с такой же бирюзовой водой, как и в недавно покинутом озере. И даже еще ярче. Воображение нас не обмануло. В десятке заводей перегороженного канала отчаянно бьются сотни лососей. По заказу вам выловят любого, освежуют и уложат в пенопластовый коробок со льдом.

Здесь же в магазинчике любые солености и копчености красной рыбы. Где же бочонки с красной икрой? Озадачиваем вопросом продавщицу и по совместительству хозяйку фермы. Ее ответ заставляет поперхнуться и задохнуться от возмущения и сожаления одновременно: «Ребята, мы этот рабиш, то бишь мусор, выбрасываем!» Вот такое надругательство не только над чувствами- над целым пластом русской культуры, которая держится на таких вековых китах как Водка, Пельмени, Икра и Селедка.

Внезапно становится очевидной одна простая истина: нет, не понять нам Запад, а им - нас тем более!

Взбудораженные чувства успокаивает монотонный путь вдоль лазурного канала, который приводит к следующему чуду-озеру Lake Pukaki.

Сегодня его маорийское название вызывает улыбку, а 300 лет назад оно вызывало трепет. Согласно древней легенде, озеро назвали в честь человека, ставшего великим воином и вождем единого племени маори. До его рождения племена жестоко воевали, поэтому для установления мира и покоя рабу божью Нгати Вакауе из одного племени выдали замуж за раба божьего Нгати Пикиао из неприятельского. Рождение младенца Пукаки в их семье в 1700 году навеки помирило враждующие кланы. Ни много ни мало, а счастливая развязка истории Монтекки-Капулетти на краю земли.

Славный сын маорийского народа проявил свои лучшие качества лидера и миротворца. За выдающиеся заслуги в поддержании мира и порядка он был навсегда увековечен в резном штампе в 1836 году. А спустя еще 150 лет в 1990 году была выпущена новозеландская 20- центовая монета с его изображением. Если вам когда-либо предоставится возможность выбирать фигурки карвинга, которыми полны магазины сувениров Новой Зеландии, знайте, что фигура упитанного круглолицего человека со скрещенными по-йоговски ногами и руками принадлежит великому воину Пукаки.

Еще один интересный факт, связанный с историей великого предка. Три поколения спустя наследник знаменитого Пукаки доктор Пол Тапсел увековечил его деяния в книге «Пукаки: возвращение кометы» ( Dr Paul Tapsell «Pukaki: a comet returns»).

После маленького исторического экскурса вернемся к прекрасному озеру. Картине, открывающейся простым смертным, могли бы позавидовать боги! Еще одна огромная плошка бирюзы после Текапо, но в более изысканном обрамлении. Озеро начинается у подножия снежно-голубого ледника горы Кука (Mount Cook) высотой 3754м и заполняет обширную долину, протянувшуюся на много миль как раз до дороги, на которой стоят раскрыв рты от изумления видавшие виды автотуристы. Левый его берег украшен густым остроконечным ельником.

Откуда же такой необыкновенный цвет воды? Знатоки объясняют, что виной всему истолченный в порошок горный камень, который окрашивает тающую ледниковую воду в такой необыкновенный насыщенно-голубой цвет. Его называют ледниковой мукой(glacier flour).

К сожалению, к воде не подойти. Она завалена хаотичным нагромождением огромных камней. Видно, чтоб избавить от искушения вторгнуться и потревожить божественную красоту. Озеро так же девственно нетронуто, как и первое Текапо.

Оба горных хранилища воды служат не только объектом красоты и восхищения. Они обеспечивают больше половины потребности Новой Зеландии в электроэнергии. Электростанции скрыты рельефом гор от вездесущего глаза туриста. Похоже, это сделано намеренно. Чтобы не нарушить его восторженного восхищения. Какой деликатный подход к гостям!

С трудом вырываем друг друга из состояния транса, чтобы по пути следования до очередной точки на карте «заскочить» на Аораки. Так окрестили Маунт Кук древние маори. «Заскочить» на языке бывалых автотуристов означает быстро преодолеть смешное расстояние в сто км туда-обратно, поглазеть на местное чудо, купить что-то на память и с чувством выполненного долга продолжить путь до следующего ночлега. В нашем маршруте он обозначен еще одной жемчужиной региона Кантебери- озеру Вонака( Lake Wanaka).

Задача вполне выполнимая, если... в ваши планы не вмешается господин Форс Мажор. В горах он бывает разный. От обледенения дороги и сильнейшего ветра до схода лавины. Трудно представить, что на сей раз он проявится в виде овечьего стада. Оно перекрыло дорогу в обоих направлениях и надолго. Было заметно, что пастухи совсем не напрягались, чтоб поторопить неповоротливых животных. Если бы не собаки, которые самоотверженно боролись с бараньей тупостью, пришлось бы встречать закат там же на глухой сельской дороге. Теперь понятно, почему собакам ставят памятники.

Наконец путь свободен. Тем не менее, то и дело приходится останавливаться. Из-за турзнаков, на которых обозначены очередныесмотровые площадки, обещающие пейзажи достойные внимания. Они никогда не обманут ваши ожидания. Открываются такие картины природного творчества, что впору прослезиться. Но никто не плачет. Наоборот, люди улыбаются и добреют на глазах. Даже самые угрюмые, больные или серьезно обиженные.

Природа и свобода - вот идеальные исцелители подорванного здоровья.

В середине пути драматично открываются монументальные снежные вершины. Ура! Сбылось! Мы в необъятной по размерам долине у подножия самой высокой вершины Новой Зеландии, названной в честь великого мореплавателя Кука. У нее, по слухам, крутой нрав. Сравнимый с неприступным Еверестом. Не жалует ни первопроходцев, ни опытных альпинистов, ни богатых, ни власть держащих. В 2008 не выпустила из своих ледяных объятий лучшего друга премьер-министра страны. К слову сказать, отличного альпиниста.

Еще через четверть сотни километров мы стоим у самого подножия великой горы , испытывая благоговейный восторг. Синее небо, белые пики гор, зеленая трава - таков строгий колорит вечного великолепия. Синий, белый, зеленый. Несочетаемая на житейском уровне гамма - будь то одежда, интерьер дома или произведение искусства, она потрясает гармонией в природе. Интересно, есть ли в мире страна, флаг которой отражал бы такое цветосочетание как образец природного совершенства?

Полистав на привале Атлас мира,делаем великое открытие! Такой флаг принадлежит солнечному Узбекистану. Неужели всего один народ на земле знает тайну истинной красоты или это простое совпадение? Страна, в основном, равнинная, узкая полоса гор видна только на юге. Во всяком случае, верхняя голубая полоса флага точно означает небо, поскольку на ней горит полумесяц со звездами. Религиозные изыскания в счет не принимаем.

Можно, конечно, упомянуть и еще одну небольшую страну в Западной Африке с таким же набором цветов национального флага. Только в обратном порядке, начиная с верхнего зеленого через белый к голубому. Это Сьерра Леоне (Sierra Leone). И название ее столицы как нельзя подходит - Фритаун (Freetown) или Свободный город! Счастливые люди свободной страны и ценители ее уникальной красоты. Неужели это про Африку? Верится с трудом.

Не успев насладиться созерцанием великих вершин, редкой чистоты воздухом и бесчисленными тропами, опоясывающими предгорье невидимой паутиной, надо возвращаться назад к хайвэю. С плохо скрываемой завистью смотрим в сторону готовых в восхождению альпинистов у подножия сползающего в долину ледника навстречу прекрасному и опасному. Тело ледника кажется совсем не страшным. Напоминает больше огромный пакет подтаявшего эскимо.

Веселое урчание заведенной Коробчонки заглушает беспокойную мысль: только бы снова не столкнуться с бараньей миграцией. Не себя жалко. Рыбину в упаковке. Ей трястись в багажнике не одну сотню миль. Не потеряла бы свежести к ужину!

Вжимая в пол педаль акселератора к ужину-таки успели, но только «при свечах».

Предолев три сотни километров и миновав три крупных поселения Твизел(Twizel), Омарама( Omarama) и Таррас (Tarras), пришлось останавливаться в каждом из них. У «неправильных» туристов время путешествия всегда растягивается вдвое.

Оказалось, что «крупными» они обозначены только на местных картах. На самом деле это небольшие поселения вдоль главной дороги с набором дежурной инфраструктуры: почты, госпиталя, телефона, мелких магазинчиков и кафе. Несмотря на это в любом из них есть своя изюминка. Это не просто сонные поселения, это кладезь истории и культуры. Один порадует музеем дерева и его обработки со времен племен маори с полным набором колюще-пилющих инструментов. В таком музее обычно и местный инфоцентр и магазинчик сувениров. Удобно во всех отношениях. Приветливая леди посоветует, что посмотреть вокруг, где остановиться и отобедать и за сколько. И вообще стоит ли покорять ближлежащие вершины при заметной дряблости мышц и склонности к вредным привычкам. К счастью, англичане слишком хорошо воспитаны, чтобы даже намекнуть на последнее. В этом случае полезна трезвая самооценка.

Другой городок славится многообещающей лососевой рыбалкой, третий оригинальным кафе с минизоопарком в глубине двора. Таррас, например,впечатляет необъятными вольерами мирно пасущейся живности по обе стороны дороги. Здесь трепетные длинноногие косули с пятнистыми боками, гордо вышагивающие настороженные страусы, улыбчивые овечки и даже экзотические южноамериканки ламы. Но все они - за колючей проволокой. Это значит, их истинное предназначение состоит в украшении не ландшафта, а стола в ресторане. В меню здешних ресторанов вы непременно найдете мясо косули(venison), страуса(ostrich) или баранину (lamb). Мясо лам чревоугодникам не предлагается. Слишком ценна их шерсть. Или очень красива мордочка. Скорее, и то и другое. Хорошо родиться не бедной и к тому же чем-то особенной симпатяшкой. Меньше шансов быть «съеденной».

В глубоких сумерках наш навигатор GPS безошибочно подводит к долгожданному шалету (Chalet) N 4 на берегу озера Вонака ( да простят французы за непроизносимую в конце слова букву «т»). Шалет-шале это французский вариант английского мотеля. Просто звучит романтичнее. Все шале слеплены друг с другом как пчелиные соты. У каждого своя стоянка для любимого авто.

Паркуемся и первым делом выносим из багажника ценный груз в белом пластике. Слава Создателю, наша лососина до сих пор свежая! И даже лед внутри не успел растаять.

Ох, и любим мы местные шале! Да и как их не любить? Это не просто горячий душ с белоснежными полотенцами, хрустящее от свежести постельное белье, удобный диванчик и цветной телевизор. Это кухня, в которой есть абсолютно всё,начиная с вилок и кончая зубочистками. И непременно, полный набор для запекания лосося в духовке, включая пищевую фольгу, соль, перец, оливковое масло и даже лимонный сок. Поскольку жарить благородную рыбину на простой сковороде - признак плохого тона.

Добавляем своего укропчика и чеснока, и через двадцать минут блюдо готово. Весь шалет источает такие запахи, что, проникнув наружу, вызывает непривычную суету соседей. Только и видно тени, снующие вдоль окон. Только и слышно звуки шумно вдыхаемого воздуха.

Счастливые же обладатели продукта не в лучшем положении. Они хищно зыркают в сторону горячей, истекающей соком рыбины и жадно сглатывают слюну. «Видит око, да зуб неймет». Время остывания в теплой комнате затягивается, а процесс слюноотделения усугубляется . Приходится гасить его бокалом белого шардоне, потом другим. После чего наваливается отупляюще-расслабляющая усталость. И от длинной дороги, и от незабываемых впечатлений. Жизнь прекрасна!

Как все-таки мало нужно человеку для полного счастья! Всего понемногу: свободы, любви, денег, вкусной пищи и хорошего вина. Потребленное в меру количество переходит в качество и, как учат древние мудрецы, создает состояние гармонии. Что равносильно счастью.

За время винной философии рыба остыла. Готовы поклясться всеми богами, ни до - ни после не доводилось пробовать такого вкусного продукта. Его неоспоримые козыри - свежесть и экологическая чистота. И как следствие, быстрая насыщаемость малыми объемами.

Погодно-рыбные обстоятельства вынуждают отложить смотрины озера до утра. Утро вечера мудреннее. Тем более, что за окном темно и ветренно. Откуда-то издалека со стороны большого ночного клуба доносятся приятные звуки цивилизации, заманивающей в свои сети. Однако мы отвыкли от нее всего лишь за неделю автопробега.

Наутро погода не улучшилась. Пронизывающий ветер с отметкой 9 по 10-балльной шкале. Спешим к озеру через футбольное поле, чтоб оценить очередную лазурь. Не тут-то было! Никакой лазури нет и в помине. Перед нами открывается стального цвета вздыбленная волнами поверхность огромного озера на фоне отдаленных горных вершин и столетних плакучих ив вдоль его кромки. Пришпиленные якорями большие и малые катера стоят у причала, неистово раскачиваясь в беснующейся воде. Глубина четвертого по величине горного озера достигает 300 метров. О судоходстве нет и речи. Да и желание прокатиться отпадает само собой. Кто отважится нырять за вами на такую глубину?

Шум ветра нарастает и заглушает любой посторонний звук. Ветровки надулись как корабельные паруса.Их рвет во все стороны. Волосы спутаны и стоят торчком. Идущие навстречу панки говорят нам «Хай!», без сомнений принимая за своих.

Manawa! По-маорийски «Добро пожаловать» на озеро Вонака! Чтоб не уронить почетного звания бывалых продолжаем путь по тропе, огибающей неприветливое озеро. От холода отключаются или наоборот включаются моче-почечные рецепторы организма. Что делать?

Как в сказке « По щучьему велению» вырастает знак, указывающий на какой-то космический объект, стоящий в глубине пролеска. Теряемся в догадках, ведь знак четко обозначает туалет. Ну не может быть туалетом округлая гладкая капсула нержавеющего металла с красной кнопкой на выпуклой двери! Нажав ее, погружаемся в бесплатное пространство благоухания, музыки и заоблачного сервиса.

- Меня не ждите!- кричу я своим, моментально оценив преимущества теплого и приятного уголка. Тем более, музыка радует легким мотивом.

Обывательское сознание долго-долго переваривало факт космической технологии. Если бы это сделали марсиане, то и надписи и музыка была марсианской! Разве мыслимо такое где-то на краю земли? В маленькой малоизвестной стране, где поголовье овец вдвое больше чем людей?

Возвратившись в тепло шале после неудачного похода, штудируем рекламки. Чем еще «порадует» суровое озеро? Оказалось, в его арсенале было много по-настоящему приятных сюрпризов. Один из них заслуживает особого внимания. Это аттракцион Мир Загадки (Puzzling World www.puzzlingworld.co.nz).

Подъезжая к нему видно невооруженным глазом,что чудес будет немеряно. Здание самого Мира Загадки напоминает проект архитектора, лепившего разноцветные блоки друг с другом под разными углами будто в состоянии глубокого похмелья. Башня с часами и вовсе стоит под таким наклоном, что впору придерживать.

В том Мире готовьтесь для начала проверить свою сообразительность, собирая фигуры из разных геометрических сечений. Убедительный совет не делать это в присутствии людей, которые вам важны или дороги. Рядом со мной сидел заслуженный инженер-конструктор и безуспешно пытался соединить несколько кубиков в заданную фигуру. При очередной неудачной попытке его амбиции перехлестнули через край и вылились в претензии руководству о практической невозможности собрать эту треклятую фигуру. Руководство пошло навстречу и выделило молоденькую девчушку изучить проблему. Девчушка, мило улыбаясь, в мгновение ока собрала злочастную модель, а затем долго и медленно разъясняла последовательность сборки. Рейтинг инженера был погублен навсегда!

Загадочный Мир буквально напичкан чудесами эксцентрики. Здесь и голографические маски великих людей, следящих за каждым шагом присутствующих,и кривые зеркала и настоящий иллюзион. То вы большой и уважаемый родитель на фоне неподалеку стоящего мелкого чада, то наоборот, мизерный и совсем не грозный на фоне огромного молодого акселерата. Вот почему это самый любимый детский аттракцион. Не оттащить никакими силами!

Путеводитель по Миру Загадки почему-то навязчиво советует не пропустить туалет. Неужели предлагается посетить более изощренное достижение техники?

На сей раз ожидания очередного космического чуда не оправдались. Вас приглашают в прошлое и предлагают присесть на вырезанное деревянное сиденье в компании подданных Великой Римской Империи. Их присутствие и погруженность в мыслительный процесс так искусно сымитированы рисунком на стенах полукруглой комнаты, что создается реальное ощущение коллективного мышления. Так вот почему Империя стала Великой и непобедимой!

Люди думали вместе, сообща и что наиболее важно, не торопясь. Один ум хорошо, а два лучше. Чего порой не достает не только менеджерам среднего звена, но и парламентам отдельных стран! Учите, дяди, древнюю историю.

Вдоволь насладившись головоломками и лабиринтами, пора поискать источники приложения застоявшейся в длительном автопробеге энергии. Молодым и сильным открыты все дороги. В том числе на вершину мира. Ей по праву может называться Гора Надежды (Mount Aspiring) или ласково Тититея (Tititea).Она взметнулась на 3033 метра и славится плоской площадкой, откуда с головокружительной высоты видны все божественные окрестности озера Вонака.

Хотите на мгновение представить себя Создателем, подарившим людям эту прекрасную землю? Несомненно, у вас появится шанс почувствовать это, покорив Тититею. Здесь на время можно вообразить себя Великим Творцом, осматривая пастбища и паству на все четыре стороны света.

Знатоки утверждают, что прекраснее и зрелищнее новозеландской Крыши Мира места на земле нет.

Но... до её подножия 25км покрытой гравием дороги, а затем полная неизвестность в условиях ураганного ветра. Это один вариант, который, по большому счету, подходит дерзким и смелым.

Второй - это уютный и теплый шале, бутылочка французского белого вина и до сих пор не до конца разобранная на косточки розовая рыбина. Пряча друг от друга глаза, дружно сворачиваем в сторону шале. Зачем нам, простым смертным, испытывать треволнения и моральные перегрузки Всевышнего? Даже на минуту трудно представить себя Вершителем судеб испокон веков грешной паствы.

Нас такая перспектива не устраивает. Мы на отдыхе. Если уж очень приспичит поскалолазить, можно присоединиться к рисковому братству альпинистов. Они все сосредоточены в отеле необычного вида, стоящего особняком у подножия гор. Его очертания издали напоминают внушительную коричневую скалу с уступами и амбразурами редких окон. Отель называется Кадрона(Cadrona Alpine Resort). Сходу напрашивается каламбур: Кадрона-кадрить. Чтобы при случае «закадрить» надежного и смелого альпиниста. Девчонки, возьмите на заметку место скопления крутых парней! Зимой они пополняются еще и горнолыжниками. В отличие от гордых романтиков, последние - не бедные ребята.

Из-за ветра и то и дело срывающегося дождя не повезло нам с восхождением к Надежде.

- Не везет с Надеждой, повезет в Любви, - облегченно мурлычем бессмертные строчки Павла Верещагина, лихо искажая смысл в свою пользу. Повезет в любви к изысканному, аристократическому, королевскому. Чем по праву обладает Квинстаун(Queenstown) или Город Королевы. Это следующий пункт назначения. С трепетом ждем с ним свидания. Нам уши прожужжали о его уникальности.

Неторопливо день за днем нанизываем на невидимую нить чудесные жемчужины открытий, которые щедро дарит Новая Зеландия. Как раз те, ради которых свернули вглубь материка.

Завтра у нас особый день. Мы надеемся пополнить коллекцию очень крупной жемчужиной- впечатлением о самом красивом городе «терра инкогнита».

Часть 3

В честь нашего отъезда местечко Вонака собрало целую толпу провожающих. Это огромные ветряные мельницы, которые без устали машут вслед трехлопастными винтами. Они разбросаны в предгорьи справа от озера. Их многочисленное присутствие доказывает исключительную ветренность Центрального Отаго (Central Otago). А вчерашнее решение провести остаток дня в уютном шале - нашу исключительную прозорливость.

Новая Зеландия не перестает поражать своей технологической продвинутостью. Пока развитые страны тужатся подписывать киотские протоколы, страна без лишней суеты повсеместно внедряет экологически чистые и энергоемкие технологии. Природная энергия солнца, ветра, воды используется повсеместно. В Крайстчерч солнечные батареи стоят не только на крышах домов, но и в автобусах вместо аккумулятора.

Нездоровый менталитет исподтишка провоцирует, мол, кому нужен весь этот прогресс на краю земли? Делай, что хочешь: добывай, истребляй, вывози, словом, набивай карманы! Особенно если выпала фортуна быть вождем народа или сильным мира. Никто не достанет, не спросит, не осудит!
К счастью, представителей здорового менталитета Матушка-Земля рождает гораздо больше. Мудрость вселенской природы радует. Не радует другое: плотность здравомыслящих на единицу суши других стран по сравнению с крохотной Зеландией.

Ученые подсчитали, что территории с ненарушенной экосистемой занимают сегодня 52% суши. Такого «прогресса» люди достигли к концу ХХ века. Что оставим своим потомкам?

Зеландской суши всего-то 0,2% в 148 млн кв.км всей суши Земли или 270тыс кв.км. Однако она достойно представлена не только в экологически пригодном,но и очень приятном для нормальной жизни человека пространстве. Заметьте, на краю света.

Одна цифра подстегнула найти другую, другая-третью. Вот так и выкраивается информация к размышлению. Используя приобретенные некогда навыки, пришлось перелопатить интересные факты за 2008 год по разным странам, включая упомянутые выше страны Средней Азии и Африки.

Результаты послужили основой небольшой таблички, данные для которой взяты из официальных источников, приведены к «американцу» и округлены для удобства сравнения.

1- США 2-Китай 3-Россия 4-Австралия 5-Украина 6-Новая Зеландия 7-Узбекистан 8-Сьерра леоне

                                      1          2         3       4       5      6     7      8
Площадь млн.кв.км      10        9.6       17    7.7    0.6   0.3  0.45  0.07
Числ. населения, млн  307     1300    140    21     45    4      27    5
ВВП, млрд                     14200  3900  1600  1000  180  130  28   2
ВВП, на душу, тыс.        46         30        11     48     4      31  10   0.4

Рейтинг по ВВП             1           3          12     16     53    54   95  176

Статистика не даст соврать. Невооруженным глазом видно, насколько Новая Зеландия мала территориально, настолько трудолюбива и богата. Бесстрастному анализу вторит увиденное воочию: процветающая, чистая, ухоженная и технически передовая страна.

Хотя ложку дегтя всегда можно найти. Удовлетворенно хихикаем в предвкушении обнародовать замеченный недостаток. Сетью интернета опутан далеко не весь Южный остров. Да и килобайты не отвечают никаким международным стандартам. Наблюдается явная нехватка инженеров по интер- сетям ( подсказка иммигрантам). Но в общем и целом честь и хвала руководителям этого восхитительного края!

От Вонаки до Квинстауна около сотни километров. Торопимся встретить английское Рождество во всеоружии, прибыв в Квинстаун как можно раньше. До закрытия магазинов. Они не откроются завтра, в Boxing Day. Не потому, что проводится мировой чемпионат по боксу. Это день, когда люди дарят друг другу подарки в больших и малых коробках-боксах накануне Нового Года.

Как у солдата каждый день службы идет за два, так же считаются в горах преодоленные километры. Таковы их суровые реалии. Мы отвели целый день на преодоление горного перевала до Квинстауна и правильно сделали. Даже летом в горах случаются обледенение дорог, снегопад, ураганный ветер и другие погодные «негаразды». К счастью, переобувать нашу «Коробчонку» в автотрикони с железными цепями не пришлось. Накануне большого праздника погода была милостива. Однако бесконечный серпантин гор остался прежним: головокружительным и небезопасным. Надрывали двигатель- до перевала и жгли тормоза- при спуске. Зато значительно сэкономили на питании. Члены семьи наотрез отказались от бутербродов. Укачало.

Единственной компенсацией слегка подпорченного здоровья был букет мелькающих за окном очаровательных пейзажей,без сомнения где-то уже виденных. Противный комок в горле мешал сосредоточиться и вспомнить. На перевале внезапно полегчало и озарило. Ну конечно, это пейзажи из фильма « Властелин Колец» ( Lord of the Ring)!!

Ведь именно здесь в течении дней и ночей шли грандиозные съемки нашумевшей трилогии. В выборе места режиссеру Питеру Джексону (Peter Jackson) особо напрягаться не пришлось. Он родился (1961) и вырос в Новой Зеландии. Одержимый фотосъемкой, он уже в 8 лет пытался снимать кино на допотопном тогда фотоаппарате (camera). Будучи подростком Питер снял свой первый серьезный фильм о Великой Отечественной Войне, для экономии привлекая друзей и используя свое собственное изобретение. Так, стрельбу из оружия он сымитировал, проделав отверстия в целлюлоиде. Отраженный в них свет создавал иллюзию движения пуль.
Одержимость обернулась Оскаром за трилогию и тремя номинациями на Оскар. Не говоря о многочисленных наградах за ряд других фильмов, включая « ужасную, но добрую внутри» гориллу Кинг-Конг.

Спустившись с перевала, мы оказались в необъятной по размерам долине, где уютно разместился компактный городок с международным аэропортом. Каждая деталь напоминает о его принадлежности к Королевскому городу. Это ощущение возникает при виде хорошо одетых людей, праздно гуляющих по тесным немноголюдным улицам или неторопливо жующих в дорогих ресторанах с видом на горное озеро Вакатипу(Lake Wakatipu). Их нельзя назвать простыми туристами. Простого навьюченного туриста видно невооруженным глазом. Здесь отдыхает контингент на уровне компьютерного гения Била Гейтса, с которым пришлось разминуться на развилке дорог. Мы свернули налево - к Квинстауну, а он свернул направо к другому небольшому отпечатку Британии в долине - Арроутауну (Arrowtown) или Городу-Стреле. Это не значит, что всю дорогу мы отслеживали маршрут одного из великих мира сего. Случайная информация в газете помогла соединить звенья цепи.

Тем не менее, приятно сознавать, что наши вкусы в выборе времени и места совпали.

Квинстаун по праву считается высокогорным чудом для туристов. Международным сообществом он признан одним из лучших мест активного отдыха и экстремального спорта. Горные лыжи, сплав на надувных лодках через пороги (jet ride), на надувных камерах в горных туннелях (rock rafting) или сплавление собственного тела, одетого в водолазный костюм, по темным пещерам подземной реки(cave rafting), свободное падение вниз головой с бешеной высоты в реку(bungy jumping), полет на воздушном шаре(balloon safaris) - вот неполный перечень источника адреналина в крови для людей, не имеющих страха или обязательств за свою и другие жизни.

Для людей, истощивших силы воспитанием любимых отпрысков, то есть семейных, предоставлены развлечения полегче. В виде комфортных автобусных поездок, полетов на вертолете в самое сердце Южных Альп - Вершине Кука или канатной прогулки в кабинках на горную вершину, с которой как на ладони открывается весь сказочно-красивый Квинстаун.

Автодорога к очередному курорту ведет вдоль озера, где гудит готовый отойти от причала белый пароход. Вот еще одно развлечение для семейных, несмелых или просто любопытных.

Дымя настоящей толстой трубой, он повезет людей в кантри, где на сельской ферме можно на время побывать в далеком детстве: покататься на смирных лошадках, взять на пару часов каноэ, поиграть в теннис или просто полюбоваться семейством большеглазых пушистых лам.

Навигатор GPS безошибочно приводит к долгожданному отелю, примостившемуся на вершине холма над озером. В вестибюле тихо и пустынно. Вваливаемся по-цыгански, нарушая застоявшуюся тишину неимоверным шелестом пластиковых пакетов с едой. Скорей бы упасть на кровать!

Не тут-то было! Вышколенный молодой человек в униформе, позвякивая ключами от оплаченной нами заранее комнаты, просит оставить залог(deposit) в размере 100 долларов. На случай порчи имущества. Понимаем, народ иногда попадается буйный.
- Возьмите наличку(cash), - протягиваю я купюру.
- Наличку не берем. Нужна кредитная карточка,-вежливый ответ.
Чего не сделаешь, чтобы поскорей избавиться от опостылевших пакетов. Протягиваю карточку.
- Ваша карточка не работает,- после третьей безуспешной попытки снять с нее деньги спокойно сообщает униформа.
- Полчаса назад я оплачивала ею счет в магазине,- выставляю свой аргумент.
- Но я не могу вас пустить в гостиницу, пока не возьму залог.
- Так берите, что есть,- снова вытаскиваю купюру.
- Не положено.

Злиться, разбазаривая на пререкания невосстанавливаемые нервные клетки, себе дороже. Цыганский табор со всеми кульками вываливается наружу, запихивает злочастные пакеты обратно в багажник и мчится на всех парах в закрывающийся банк. К нашему великому облегчению сообщают, что карточка не опустошена злоумышленниками и не заблокирована.

Взмыленный переживаниями и бегами табор возвращается назад, чтобы уличить униформу в тщетной попытке испортить отдыхающим не только законное заселение, но и католическое Рождество.

О чудо! Пробежка рысью повлияла на кредитку радикальным образом. Она заработала! Что с радостной физиономией сообщила нам униформа. И вручила желанные ключи, забыв извиниться. Видно, чем дороже отель, тем круче издержки. Для отдыхающих.

Временно осчастливленный табор даже не подозревал, что не успев остыть от одного испытания, на подходе готово следующее. В виде отсутствия посудных принадлежностей.

В большой просторной комнате отеля в принципе есть всё, что нужно уставшему путешественнику. Широченная королевского размера кровать, плоский настенный телевизор, встроенные шкафы для одежды и ванная комната с полным набором пахуче-моющих средств. Умело спрятанный во встроенном шкафу мини- холодильник радует полным джентльменским набором. Хотя этот алкогольно-пепсевый набор занимает и без того малое пространство внутри. Где же сложить закупленные на три дня продукты?

Но это еще полбеды. Главная беда состоит в том, что в отличие от мотеля, здесь не на чем ни разогреть, ни сварить что-то съедобное. В эйфории путешествия была упущена такая важная деталь, как разница между отелем и мотелем. В мотеле есть всё. В отеле, кроме электрочайника, двух чашек и пары ложек,больше никаких кухонных атрибутов . Зато есть много бокалов.

Намек поняли. Идите, господа, в ресторан. Он как раз под вами, на первом этаже. Изысканный и баснословно дорогой. Как и содержимое карликового холодильника в номере.
Вы хотели пожить красиво? Наслаждайтесь! Всё к вашим услугам в отеле международной сети Меркурий: приятная комната, набор горячительных напитков, дежурная улыбка мертдотеля, вежливое обслуживание и бассейн с сауной. Всё кроме ресторана. Он в разряде эксклюзивных удовольствий. Но именно сегодня такой эсклюзив не радует. После мытарств с банковской карточкой. А также после очередного неприятного открытия. В комнате одна кровать, а нас трое.

Обычно любое, доселе снимаемое жилье, радовало уютными диванчиками и лишним набором постельного белья. Где и укладывалось на ночлег наше почти взрослое чадо. Все мы люди-человеки, и каждый работающий старается, где можно, сэкономить. Большинство владельцев жилья закрывает на это глаза.
В Меркурии подход другой - жлобский( не побоимся грубого слова) и скурпулезный. Сколько голов, столько кроватей, чашек и ложек. Наша маленькая хитрость бесславно провалилась. Очень обидно. Лишнее койкоместо помноженное на количество ночей неотвратимо создают дефицит бюджета. Из чего напрашивается один вывод: роскошь и бюджет- понятия несовместимые. Помимо материальных, досаждают моральные терзания, что облапошили не вы, а вас.

Критическая масса негатива, накопленная за поселенческий час, создает всплеск мозговой активности. В сложившейся обстановке она направлена на поиски вариантов приспособления. Вариант первый. Можно всей семьей вытянуться на кровати «селедками» и не двигаться до рассвета, погрузившись в йоговский анабиоз. Однако пугает мысль, что анабиоз может затянуться. Нет, такой вариант не годится. Не останется времени на осмотр города.
Вариант второй. Два широких и глубоких кресла чудесным образом стыкуются с кушеткой, превращаясь в комфортную односпалку. Подушек, слава богу, в наличие больше, чем следует. Постельным бельем поделимся.

Ха-ха, бывалых не проведешь! Сон на три ночи вперед ребенку обеспечен.

После тяжких трудов можно и расслабиться, забурившись в сауну на несколько часов. В ней никого. Вход только с помощью магнитной карточки. Диковато, если оставаться одному. Раскочегариваем сухую баню до 100 градусов, подливая на камни местное пиво для запаха, и погружаемся в бездумное забытье. Кстати, расходовать пиво на испарение отнюдь не кощунство. Мы давно уже не дети, чтоб пить горьковатый компот.С гордостью за державу можем поклясться, что лучше «нашего»- пива не бывает.

Ага, вот ненароком «нарыли» и второй недостаток страны. Язык не поворачивается назвать пивом разбавленную алкогольно-дрожжевую эссенцию, которую можно давать чадам разного возраста для лучшего сна. То ли дело наше пиво, крепкое, насыщенное. Выпил бокальчик, пожевал тараночку, и жизнь засияла красками.
Хотя справедливости ради надо сказать, что хорошее пиво есть. Однако его стоимость зашкаливает все разумные пределы.

После сауны просыпается дикий голод. Ни маковой росинки с утра из-за крутых серпантинов перевала. Как же соорудить простой ужин, не зацикливаясь на отсутствии столовых приборов? Легко! Длинная французская булка легко ломается руками. Неплохо для начала. Консервы открываются с помощью впаянного в крышку колечка. Низкий поклон его создателям. Колбаска режется пластиковым ножичком, не случайно захваченным из Макдональдса. Совсем хорошо. И наконец, главное. Бутылочка вина не требует особых усилий. Она откупоривается простым проталкиванием пробки внутрь подручным инструментом. В данном случае чайной ложкой.

А теперь, получите, господа, награду за находчивость и смекалку! Это вид из окна, достойный пера художника.

На фоне апельсинового заката сквозь цветное разнотравье и ярко-зеленый хоровод пушистых елей проступает аквамариновая гладь озера . Озеро надежно закрыто от холодного северного ветра грядой гор, которые издали похожи на драконов-великанов с жесткой чешуей длинных хвостов. Они распластались вдоль его кромки, вздыбив каменные панцири исполинских хребтов будто защищая город от любых недобрых посягательств. Стоят как грозная рать на страже королевских ворот. С такой охраной быть городу вечно!

Сказочное видение, усиленное рубиновым мерло, вызывает странные желания. Хочется в одночасье превратиться в птицу, выпорхнуть из окна и закружиться в эйфории свободного полета над неповторимой красотой!

Увы! Мечты вдребезги разбиваются о толстое стекло в тяжелой стальной раме. Окно невозможно распахнуть настежь. Открываясь в коротком вертикальном шаге, оно запускает внутрь лишь малую порцию свежего и легкого воздуха. Как ни странно, но в дизайне отеля не предусмотрены балконы. Наверное,чтобы народ повально не выпадал с них от счастья.

25 декабря. Мэри Кристмас! или с Рождеством по католическому календарю! Это самый большой праздник англоязычной части человечества. Но на улице не слышно шумных гуляний, рестораны пусты. Народ празднует Рождество Христово традиционно только дома, пробуя запеченную индюшку. Англичане как никто другой свято берегут традиции. Поэтому и преуспевают во всем. Ведь традиция-это выработанный поколениями порядок.

Поддержать чужие традиции - дело святое. Да и нам на руку. Во-первых, чтобы как следует отдохнуть, стараясь решить непростую задачу утилизации не вместившихся в горе-холодильник продуктов. И во-вторых, чтобы не отрываться от коллектива, как учили в школе. Нельзя не упомянуть и главную причину, которая заставила нас остаться в гостиничном номере: холодный мелкий дождь и пронизывающий ветер. Наутро смена погоды наглядно была видна из незашторенных окон. Каменные хребты сторожевых драконов оделись в нарядные белоснежные мантии. Наверное, в честь праздника.

Затерявшимся на краю света русским туристам не от кого ждать подарков в Боксинг Дэй. Дед Мороз далеко, у Санта-Клауса в списках не значимся. Придумываем их сами себе, отправившись на поиски «королевских» красот.

Под аккопанимент глухого шелеста столетних ив огибаем огромное озеро. Вода в нем чистая, как слеза. Такую прозрачную воду пришлось видеть лишь однажды. В альпийском горном озере под Женевой. Сказочные драконы Квинстауна тоже называются Альпами, только Южными (Southern Alps).

Громко и эмоционально обсуждаем сходство географических названий на родном языке и сразу же попадаем в сети проходившей мимо соотечественницы Оли. Где только нет «наших», разбросанных волнами иммиграций! На краю земли они, конечно, встречаются редко. Но метко. Оторванность от родины и острое чувство одиночества обусловливает неудержимость словесного потока переселенцев.

Кому на краю земли можно вдоволь поплакаться в жилетку обо всех мытарствах? Только русско-язычному незнакомцу, праздно шатающемуся по набережной.

Спаси и сохрани нас, Господи! За щедрость души. Сделали человеку подарок в честь праздника- дали выговориться. Около часа нас «грузили» такими подробностями иммиграции и личной жизни, что Голливуд отдыхает.

Общение закончилось так же внезапно, как и началось. Терпеливо послужив локаторами и не заслужив приглашения «на огонек», расстаемся в недоумении, на ходу «пережевывая» случайную встречу. Кем и зачем было спланировано это броуновское столкновение?
Не беремся судить. Может быть, оно спасло нас от проделок нечистой силы. Хотя на ум все больше приходят слова поэта: « О, сколько новых и ненужных связей, встреч ненужных!» Почему не жалуют поэтов во все времена? За их наблюдательность и прозорливость?

Живописная набережная отвлекает от грустных размышлений о человеческой природе и, круто поднимаясь вгору, приводит в старинный ботанический сад. Может быть, он и не старинный вовсе, а вполне современный, но деревья здесь стоят такой величины, что наводит на мысль о временах мезо-палеозоя, когда между ними сновали огромные кровожадные реликты. Деревья не в два-, не в три- и даже не в четыре обхвата. Нужно собрать целую бригаду, чтоб обнять росшую веками «малютку»-ель.

Сколько же энергии сосредоточено в этом исполинском стволе! Припадаем к нему в надежде получить порцию бесплатной энергии. Тысячу раз правы друиды, направляющие людей искать спасение от всех болезней и невзгод в природе! После крепких еловых объятий бренное тело зарядилось как литиевая батарейка. Оно забыло о пище и рвется на новые подвиги. Такой потенциал нельзя не использовать.

Спустившись по знакомой дороге к вулканическому озеру, держим курс в направлении подвесной канатной дороги, построенной в самом центре Квинстауна. Это единственный аттракцион, работающий в Boxing Day. Канатная дорога ведет на остроконечную вершину на высоте 700 метров, укрытую темно-зеленым покрывалом ельника.

Прежде чем начать подъем вам предложат завернуть в небольшой инфоцентр. Одна из его стен в виде профиля птички с длинным клювом сразу привлекает внимание. Это пернатое существо -«киви» (kiwi), знаменитый символ Новой Зеландии. Внешний вид птицы довольно непримечательный, если не сказать странный. Ее клюв имеет поразительное сходство с носом Буратино. При этом сама она напоминает упитанную домашнюю курицу неприметной серо-коричневой расцветки. Киви настолько застенчива, что днем увидеть ее практически невозможно. Она прячется от любопытных глаз в густой траве.

Несмотря на далеко не выдающийся внешний вид и неспособность летать, птица эта уникальная и редкая. Поэтому живет на полном гособеспечении. Не родись красивой...!

Еще один символ Зеландии с таким же названием «киви» представляет собой кислосладкий фрукт величиной с куриное яйцо в коричневой волосистой оболочке. Киви в разрезе- калейдоскоп ярко-зеленых лучей с вкраплениями мелких черных семечек. Столетие назад известный под именем китайского крыжовника, поскольку был завезен из Китая в 1910 году, фрукт изначально прижился на теплом Северном острове. Здесь до сих пор находятся его самые большие плантации. Как ни парадоксально это звучит, популярность киви среди населения росла параллельно поголовью овец.

Этот факт имеет причинно-следственные связи. Бесконтрольное размножение овец в условиях полной свободы, а значит наличие больших объёмов недорогой баранины способствует развитию приоритета потребления мясных продуктов. Что в свою очередь приводит к избытку вредного холестерина в организме.

Статистика утверждает, что на каждого жителя Новой Зеландии приходится минимум по две овцы. Люди не поспевают увеличивать собственный прирост такими же темпами, как это делают бараны на воле. Поэтому граждан насчитывается немногим больше 4 миллионов человек, а овец немногим меньше 8 миллионов особей. Как бороться с нездоровой склонностью людей превращаться по вкусовым пристрастиям в «хищников»?

Киви стал фаворитом на местном рынке в первую очередь благодаря уникальной способности очищать человеческий организм от холестерина и снижать кровяное давление. Не говоря об исключительной насыщенности витамином «Ц». Исцеляюще-оздоровляющий фрукт настолько полюбился народу, что ему присвоили имя «киви» в честь бескрылой птички.
Кроме фрукта и длинноклювой птицы имя «киви» относится к самим жителям новозеландских островов. В отличие от других народов, которые беспочвенно обижаются на «хохлов», «бульбашей» или «москалей», «киви» очень гордятся своим прозвищем. Поскольку это отражает их уникальность как народа с вековыми корнями быта, традиций и ритуалов. У «киви», к примеру, не принято целовать друг друга в губы. Самые нежные отношения выражаются в легком касании носов. Будь то семейные или любовные отношения. Как мило! Если же доведется заметить парочку, не разнимающую свои носы, то без преувеличения там кипят большие страсти.

Возвращаясь к теме «информационный центр», следует отметить, что они созданы в Зеландии практически в каждом населенном пункте. Главная их цель-просветительская. В них как малым детям неустанно будут повторять, насколько важно беречь каждого жучка и паучка. Что они составляют соединенные навсегда звенья единой экоцепочки, и что от их непотревоженного присутствия зависит наше с вами существование. Вот так!

В инфоцентре перед канаткой помимо прочего деликатно напомнят, что негоже не только выбрасывать из кабинки алюминиевые банки из-под колы, стеклянные бутылки недопитой минералки, любой пластик, бумагу от бутербродов, липкую изжеванную жвачку, но также плевать с высоты. Во избежание разрушения среды обитания всего живого, мирно копошащегося под вами в лесу.

В награду за сознательность вам выдается подобие плоского корыта, на котором можно спуститься с ветерком с самой вершины по извилистому бетонному спуску. Средство управления корытом - ваши ноги, обутые в дорогие кроссовки с нестираемой подошвой или сникерсы(snickers). Не путать с одноименным шоколадом. Хотя он тоже может пригодиться в случае удачного торможения.

Кроссовок откровенно жаль, поэтому наверх едем налегке, без корыт. Любуемся проплывающими под кабинкой то островками елок то нагромождением камней, среди которых мелькают неутомимые овечки. Они проворно скачут по отвесным уступам в поисках более сочной травы. Отменное здоровье парнокопытных скалолазов вызывает неподдельное восхищение. Упитанные, а никакой одышки! Увидев такое зрелище, граждане славной Одессы обменялись бы следующими репликами : «Моня, ты когда-нибудь в своей жизни видел такое? Овцы-альпинистки!» На что получил бы исчерпывающий ответ: «Да, Кеша, два раза. Первый и последний».

Мурлыча мотив известной песни Высоцкого про любимую альпинистку-скалолазку, поднимаемся все выше к месту высадки. Оно имеет интригующий дизайн. Представьте огромный прозрачный куб, сделанный из синего стекла, который буквально завис в пространстве без опор. Люди с опаской появляются внутри строения, чтобы выйдя наружу, обойти вокруг по периметру пристроенного к нему открытого балкона. Над пропастью примостился самый шикарный ресторан Квинстауна, из которого как на ладони открывается панорама города на фоне необъятного синего озера со знакомыми нам драконами, где на многочисленных полуостровах теснятся жилые постройки ( на языке так и вертится, постройки хобитов).

Неспешно потягивая кофе, здесь можно понаблюдать за парящими над Квинстауном воздушными парапланерами или прочувствовать воинственность предков маори в танце крепких мужчин в набедренных повязках, то и дело издающих отрывистые гортанные звуки, размахивающих копьями или показывающих языки, страшно выкатывая при этом глаза из орбит. Неподготовленный зритель может не только потерять аппетит, но и не на шутку испугаться, приняв угрозы на свой счет. Исполняя дикие танцы, серьезные мужи неотрывно смотрят в глаза жующим, что многократно усиливает эффект.

На ежегодном чемпионате мира по рэгби фрагмент такого танца закреплен в качестве приветствия и одновременно морального подавления противника . Надо сказать, зрелище не для слабонервных! Настоящая психическая атака!

В команде противника парни не слабого десятка. Известно, что регбисты это особый вид мужчин, у которых начисто отсутствует шея. Остальное тело представляет собой центнер железных мускулов. Со стороны они выглядят как небольшие бульдозеры, которых непросто запугать,выпучив глаза и показав самый длинный язык. Однако эмоциональное приветствие «киви» впечатляет даже их, не говоря уж про хилых на их фоне болельщиков.

Постепенно привыкнув к высоте, ловим себя на мысли, что людей на балконе толпится много, но шума они не создают. Видно, как они перешептываются между собой. Только в Божьем Храме бывает такая тишина. Но в храме над человеком давлеет множество обетов. Что же давлеет над людьми здесь?

Ответ простой. Непридуманная и непостижимая красота. Она погружает душу в нирвану, освобождает ее от ненужных сомнений и исцеляет. Кто-то в одночасье становится добрее, кто-то прощает обиды, кто-то задумывается о смысле жизни. Однако большинство озадачивается одним и тем же вопросом. За какие заслуги, прошлые или будущие, удостоились люди чести видеть и чувствовать то, что дано горстке избранных, сгрудившихся на стеклянном балконе? А дано им - на несколько мгновений стать зрителями созданного Всевышним амфитеатра Красоты и Соверщенства мира. Видимо, именно такие размышления и создают тишину на балконе «кубика».

После незабываемой канатной дороги и стеклянного кубика-ресторана над пропастью первое знакомство с городом считаем делом завершенным. Уверены, что оно не последнее. Чтоб вкусить всю неповторимость и величие Квинстауна, сюда надо приезжать хотя бы на неделю. Город хранит сюрпризы для любого времени года.
Помимо летних экстримов и горных лыж зимой, большой популярностью в Королевском городе пользуются реактивные лодки (jet boats). Они развивают скорость до 70 км в час благодаря специальной газовой турбине, котоорая подает воду в сопло с огромной скоростью.Чисто зеландское изобретение.
Сев в лодку и застегнув спасательный жилет, все же мысленно попрощайтесь с родными. Это испытание для настоящих парней, не для хлюпиков. С бешеной скоростью лодка понесется сквозь горные каньоны навстречу ревущим водопадам. Когда гибель покажется неотвратимой, она внезапно остановится в метрах от тяжело падающей воды, вращаясь волчком и подпрыгивая на волнах, создаваемых собственными лихими разворотами.

***
Следуя расписанному по дням маршруту утром снова в дорогу. Это значит, что весь вечер придется посвятить сборам. Сборы "бывалых"- это многочасовые поиски разбросанных по всем углам вещей. Зачем их так много? Заранее ведь знали, что больше половины совсем не понадобится. Но, как говорят, привычка-вторая натура. И у бывалых случаются ошибки и промахи.

Неблагодарное занятие оправдывает завтрашняя редкая жемчужина Южного Острова- Милфорд Саунд (Milford Sound). Это название имеет международное признание. Оно известно каждому уважающему себя путешественнику.

Из разных источников о Милфорд Саунде довелось слышать только «ахи» да «охи». И никаких внятных объяснений. Находясь очень близко от него, ощущаем себя миссионерами, которые должны донести правду и перевести все восторженные восклицания на простой язык.

Саунд означает залив или фьорд, глубоко врезанный в сушу. Своему рождению они обязаны мощным ледникам, которые вырубили фьорды в горах 15-20 тыс лет назад. Благодаря им на карте западное побережье напоминает изрезанный ножницами вкривь и вкось край бумаги. Неутомимо бушующий океан завершил работу ледников, и открытие морских туннелей состоялось. На географической карте морские заливы выглядят довольно безобидно в виде начерченных голубых длинных трещин. На самом деле это очень неспокойное место с драматично меняюшейся в течение дня погодой. «Ревущие сороковые» не смущаясь показывают свой крутой нрав и заставляют опровергнуть придуманную человеком догму, кто в земном доме хозяин. Одним из глашатаев суровой природы и служит Милфорд Саунд.

Предвкушая неласковую встречу Фьордлэнда, все теплые вещи и непромокаемые ветровки кладем наверх утоптанного чемодана. Непонятно, почему с каждым днем его все труднее закрыть. Видно, его тоже распирает от впечатлений.

Солнце медленно садится за спинами ставших родными красавцев-Драконов, подсвечивая их угловатые ребристые хребты золотистым цветом. Сильные и надежные стражи на службе Королевы и ее города, они знают свое предназначение. Они не предадут и не отступят. Вот за что она выбрала их вместо людей.

Мы будем скучать по ним.

Часть 4

Следующее утро радует из окна ярким солнцем и затихшим ветром. В холле первого этажа сдаем очередной униформе магнитную карточку-ключ от двери номера. В компьютере уже «сидит» информация, что народ мы смирный и не пьющий. Ничего не сломано и чужого не выпито. Многострадальный залог-депозит в мгновение ока переходит в плюсовую часть кредитной карточки, и гудбай, табор!

Через несколько часов мы глубоко пожалеем, что с нами так быстро распрощались. Лучше бы придрались к чему-нибудь и задержали. У нас был бы шанс окончательно проснуться и осмыслить, что уезжаем из гостиницы на день раньше положенного срока. В эйфории Квинстауна мы начисто лишились чувства времени и пространства.
Такое безответственное (не туристов, конечно) поведение ставит под угрозу весь маршрут, заранее спланированный и заранее оплаченный. Жилье было выбрано с учетом семейного бюджета задолго до начала сезона пик, поэтому стоило недорого для ранних птичек. Под безответственным поведением подразумевается полное безразличие к себе подобным в дорогом и презентабельном Меркурии. Ни одна душа не поинтересовалась, почему мы съезжаем раньше обычного. Может быть, что-то не устраивает?
Этот случай дает пищу для размышления обеим сторонам. Как путешественники мы извлекаем урок не доверять внешнему фасаду, то есть форме объекта. Она может быть в непримиримом антагонизме с содержанием, то есть сервисом. И доверять первому впечатлению или знакам, как учит бразильский писатель Пауло Коэльо. Ведь с самого начала не заладилось со злочастным отелем.

Менеджеры отеля тоже получат урок. Им придется научиться любить своих постояльцев. Иначе пострадает репутация отеля, а значит, приток валютной массы. В наших глазах репутация отеля упала навсегда и восстановлению не подлежит. Клиент всегда прав.

Но это случится позже, а пока мы долго прощаемся с Квинстауном, петляя вдоль длинного озера под бдительным наблюдением серьезных Драконов, пока не попадаем к известной уже развилке на Эрроутаун. Не сворачивая в его сторону, в который раз упускаем редкий шанс стать золотоискателями. Сотню лет назад здесь была настоящая золотая лихорадка. Копали все, кому не лень, поэтому быстро истощили запасы.
Зато теперь почивают на лаврах. Из рабочего город быстро превратился в курортный. Здесь предпочитают спокойные развлечения в отличие от рисковых Квинстауна.

Что за чудо прокатиться на шипящем парами паровозе! Короткий маршрут начинается с уютного старинного городка Кингстон. Он расположился там, где великое королевское озеро закругляется и превращается в узкий ручей. Заслышав протяжный гудок, люди торопятся занять места на жестких лавочках. Паровоз с ироничным прозвищем Летучий Кингстон медленно пропыхтит по степи минут двадцать до другого скромного поселения, чтобы снова вернуться на вокзал. Там его поджидает очередная партия пассажиров. Их лица светятся давно забытым ребячеством.

Зная неотразимый эффект паровозного гудка, машинист упражняется в звуковых переливах как звонарь на церковной башне. Оставшиеся на платформе люди улыбаются и долго машут паровозу вслед. Будто провожают свое далекое детство. Очень трогательная картина!
«Детство мое, постой, не спеши, погоди! Дай мне ответ простой, что там впереди?»- приходит на ум песенка 60-х с легким оттенком грусти в исполнении Ларисы Мондрус.
Если бы кто-то сказал, что знакомство не только с Краем Света, но и с другими странами мира состоится ... через тридцать лет после нашего беззаботного детства, мы рассмеялись бы ему в лицо! Хотя книжки про далекие страны читали запоем и отчаянно мечтали о странствиях в наглухо задраенной «железным занавесом» стране. Пути Господни неисповедимы.
Не успев попрощаться с паровозом, через десяток-другой километров приходится притормаживать. Слева маячит очередной турзнак. На сей раз это «банджи джампинг»(bungy jumping) или свободный полет в пространстве над горной рекой с моста Каварау (Kawarau Bridge). Но со страховкой. Страховка представляет собой толстую резиновую веревку, сплетенную в косу из миллионов тонких белых латексных нитей. Латексная резина - натурального происхождения, имеет разную плотность и выбирается в зависимости от веса прыгающего.
Прыжок длится секунд десять, однако подготовка к нему значительно длиннее. Процедура тем не менее простая. Оплачиваете полет в размере около 200 зеландских долларов, с помощью двух живых «толкателей» одеваете облегающий костюм, сообщаете им свой вес и подставляете щиколотку для кольцевания. Когда техническая подготовка завершена, переходите к моральной.

Без нее никак нельзя. Не каждый способен прыгнуть с высоты 20-этажного дома вниз головой. В том числе отчаянные сорвиголовы с застоявшимся адреналином. Даже у праздных зрителей прыжки вызывают непроизвольное сердцебиение.
Мы разделили всех банджи-сумашедших на три весовые категории: тощие, нормальные и упитанные. Тощие первые 15-20 метров летят как птицы параллельно земле, а потом качнувшись разок по вертикали, повисают вниз головой. Там их цепляют длинным багром как воздушных утопленников и опускают в предварительно заякоренную лодку для отправки на берег.

Нормальные иногда целяют носом воду (это верх мастерства) и без проблем попадают в ту же лодку.
Наблюдать за прыжками упитанных - редкое удовольствие. Они падают камнем, черпают воду по плечи, а потом долго раскачиваются по периметру реки, отплевываясь и откашливаясь, задевая разными частями тела скалистый берег и издавая дикие крики. Лодочники отчаянно ловят их, едва не выпадая из своей посудины. Для них поймать очередного сумашедшего и не упасть за борт не только не смешно, но даже опасно. Быстрая река подхватит как щепку и вынесет неизвестно где.
Банджи придумал голландец Хакет (A.J. Hackett), человек одержимый и предприимчивый одновременно. Мост Каварау стал первым испытательным полигоном для сумашедших в 1988 году. С тех пор их построили четыре, что дает основание думать, что количество таких граждан неуклонно растет. В год расходуется около тысячи метров резиновой веревки. Каждая используется только для 5 сотен прыжков. Долговечность ее ограничена 6 месяцами. Строгие стандарты обеспечивают безопасность людей и процветание бизнеса.
Продолжаем путь до развилки с интересным названием Пять рек (Five Rivers), где обнаружили только одну реку, идущую вдоль дороги.
Но мы не принадлежим к славному роду аборигенов, нам трудно судить, где прячутся остальные четыре. Может быть, глубоко под землей. В этом районе когда-то шли интенсивные процессы ледниковой перекройки.

До главного пристанища Манапури(Manapouri) всего 50 километров, откуда завтра состоится автомаршбросок на знаменитый Милфорд Саунд.
Примечательно, что спускаясь от Квинстауна вниз через Манапури к Милфорд Саунду, делаем крюк более двух сотен километров. Так проложена дорога . Несмотря на то, что по прямой, проведенной на карте, между ними не более 20 км. Скорее всего, сделано это намеренно. Чтобы туристы двигались вниз до самого Блаффа, поддерживая таким образом сертификатный и другие бизнесы "на плаву". Туристический маркетинг Новой Зеландии продуман до мелочей.

Манапури открывается неожиданно острыми зелеными пирамидами гор, которые отражаются в необъятном по величине саунде. Это залив Сомнений (Doubtful Sound). Кто и в чем сомневался, история умалчивает. Вероятно, маорийские капитаны изначально сомневались, есть ли через залив выход в океан. Мы-то знаем, что нет, а им в поисках выхода пришлось немало вручную поработать веслами по его стокилометровой длине на неустойчивых каноэ в условиях капризной погоды.
Городишко не впечатляет структурой и архитектурой, он больше похож на туристический кэмпинг, вытянувшийся вдоль единственной дороги , которая перерезает его надвое. К заливу через вековые заросли пешком не пробраться. Сворачиваем на грунтовку, которая приводит к жилью. В глубине заросшего леса красуется табличка «Домики опоссума». Это наше завтрашнее пристанище и начало нестыковок маршрута. А мы у дверей уже сегодня.
Хозяйка поселения слезам не верит да и свободных домиков нет. Но дает совет ехать в ближайший Те-Анау(Te-Anau), который считается крупным центром. Нам это на руку. Все же ближе к конечному пункту назначения.

Те-Анау оказался очень уютным, милым и широко разбросанным городом. По сравнению с Манапури это просто мегаполис. В нем значительно больше признаков цивилизации, чем в вотчине опоссумов: дорожка вдоль озера под тенью старых ив, стоящие на «приколе» небольшие самолеты на водных лыжах, главная улица с магазинами и широким променадом и полный народу ирландский паб. Мотель превзошел все ожидания по чистоте, красоте и техоснащенности. В нем оказалась даже ванна джакузи. Она-то и не отпустила нас в паб.
Утром следующего дня пришлось долго изучать погодные сводки. Они не радовали. На Милфорде ожидался сильный дождь. Что делать?
Успокаивали себя тем, что все-таки не на велосипедах едем. «Коробчонка» новая, с кондиционером и обдувом всех стекол. Доехать в ней до Милфорда задача выполнимая. Правда, кататься на большом катере при такой погоде приятного мало.

Чашу весов перетянуло яркое солнце, заливающее Те-Анау теплым и ярким светом. Какой дождь? Все знают, что синоптики-люди ненадежные. Им верят так же, как мужьям в командировке. Захватив на всякий случай непромокаемые курточки и зонты, легко прыгаем в машину и отправляемся навстречу интригующему заливу.
Дорога поначалу вьется среди сочных лугов. Но никаких строений не видно. Овец тоже нет. В чем дело? Ведь именно здесь самое лучшее пастбище. Не надо скалолазить или наматывать километры по плоскому сухостою в поисках сочной зелени.
Оказывается, луга сильно подтоплены. Нас предупреждали, что в этом районе дожди такое же частое явление, как солнце в тропиках. За год небо опрокидывает на Милфорд Саунд 7600мм осадков. Какой-то непрекращающийся вселенский потоп!

Луга незаметно переходят в лиственный лес. Именно он и дает полное ощущение вечной мокроты. В Антарктиде -вечная мерзлота, а в Милфорде- вечная мокрота. Ветви оромных деревьев нависают над дорогой как лапы застывших чудищ. Болотно-серого цвета, покрытые мхом, лианами и ярко-зеленым папоротником, они создают мистические картины. Иногда они переплетаются в виде длинных арок, не пропускающих ни солнце, ни дождь, ни белый свет.

Изредка с арки срывается весомая капля и шлепается с размаху на стекло машины. Две скорости: вертикальная от падения капли и горизонтальная от движения машины создают такой крутящий момент, что звук напоминает удар молотком по стеклу. От звука пассажиры съеживаются, а водитель вжимает педаль газа в пол, надеясь поскорее проскочить зеленую арку со свисающим с нее свинцом капель. Ни одна страховая компания не поверит байке о разбитом каплей воды лобовом стекле.
Из лесного плена вырвались без потерь. Зато угодили в такой проливной дождь, что впору плыть, а не ехать. Синоптики оказались правы. Дворники «коробчонки» заработали с небывалым остервенением, но видимость не улучшилась. Пришлось остановиться и ждать, пока Боженька израсходует весь дневной запас воды. Но он, видимо, не торопился. Еще и туману нагнал для забавы.

Постепенно вокруг нашей краснобокой красавицы, будто притягиваемые ее неотразимым магнетизмом, стали скапливаться такие же осторожные автотуристы и даже автобусы. Из них выскакивали неунывающие японцы или корейцы или китайцы ( они для нас, как и мы для них,на одно лицо), все как один в прозрачных непромокаемых накидках с головы до пят, и давай щелкать вокруг дорогими камерами что-то на память. Что они снимали в условиях проливного дождя и густого тумана до сих пор остается загадкой.
Зато мы первые рванули вперед, когда потоки воды чуть ослабели, и оставили их далеко позади. Всегда приятно быть первым! Знали бы японцы (китайцы\корейцы), какая потрясающая награда ждала первых, сидели бы смирно в автобусе и терпеливо ждали просвета.
Преодолев несколько миль, открылись горные вершины справа и слева от дороги. К тому времени дождь прекратился. Дорога уходила в тоннель, зияющий открытой черной пастью. «Коробчонка» остановилась перед ним как вкопаная, словно испугавшись мертвенной пустоты. После земных широт и просторов, к которым успели привыкнуть, очень неприятно оказаться в замкнутом пространстве.

На зеленый знак светофора медленно проползаем мрачное чрево тоннеля и, вырвавшись на свободу, попадаем в очередной Храм Красоты. Зрелище ослепляет. Прямо перед нами открывается необъятная по размерам каменная стена, с которой светлыми нитями струятся вниз тысячи водопадов, играя в лучах пробивщегося через плотные тучи солнца . Своим рождением они обязаны сильному дождю, сделавшему этот временный шедевр природы. Буквально на глазах водопадов становится все меньше и меньше. Батюшка-Водолей натешился и больше не льет ничего с небес.
Как жаль, что не все получат небесный подарок, какой был преподнесен горстке счастливчиков, оказавшихся в нужное время в нужном месте. Хорошими эмоциями, как и хлебом, лучше делиться. Радость вернется сторицей.

Медленно сползаем с перевала. Дорога круто уходит вниз. К великому сожалению, никакой смотровой площадки не предусмотрено. В салоне машины начинается паника. Кто-то хватается за камеру, лихорадочно снимая сквозь запотевшее стекло, кто-то умоляет водителя притормозить. Все кричат, суетятся. Сам водитель чуть не сворачивает шею, пытаясь совместить все занятия: смотреть вперед на дорогу, в сторону на водопады, при этом сдерживать напирающий сзади поток машин, двигаясь черепашьим шагом. Слава богу, трафик не сигналит за спиной. Все его участники в таком же ступоре-впечатляются.

Совершенно ошалевшие от красоты, забываем об опасности и Мицубиша начинает пьяно вилять по дороге. Придти в себя помогает шальная мысль, что глубоко в пропасти лежит не один скелет машины с такими же, как мы зеваками. Красота и опасность - неразделимые понятия. Будь то природа, искусство или женщины.
Ух! Наконец съехали вниз. В машине торжественное молчание. Сидим как истуканы, не в силах шевелиться или говорить. Картина влажной серебряной мантии все еще перед глазами.
Внезапно снова накрыло дождем. Опять накатывает легкая паника, благодаря отрезвляющему характеру которой мы окончательно приходим в себя. Пропал наш круиз по знаменитому Фьорду!

Что и говорить, сидеть 3 часа в закрытой кабине катера удовольствие небольшое. К сожалению, забыта простая истина об относительности мира. Поначалу искренне и долго жалеем себя, любимых, не подозревая, что оказались в разряде редких счастливчиков. Потому что не знаем, что при несомненных преимуществах солнечная погода никогда не позволит увидеть главное чудо Милфорд Саунда. Но об этом позже.
Несмотря на пронизывающий ветер и холодный дождь на катер выстроилась совсем не унылая очередь. Розовощекие пенсионеры стоят в солидных ботинках и накидках с острыми капюшонами как монахи-миссионеры, но ведут себя не по-монашески игриво.
Молодежи все нипочем. Она резвится в шортах, тонгах или резиновых шлепках, натянув на голову тонкие хэбешки курток вместо капюшонов. Всем весело в предвкушении морских приключений и горячего кофе-чая с печеньем в теплом салоне.

Отдать концы! И вот хрупкое суденышко во власти суровой непогоды. Надо сказать, что наша Леди (Lady of Sound) совсем не выглядит хрупкой. Однако на фоне пирамидальных тысячников, разделенных узкой полосой моря, он напоминает бумажный кораблик во власти бушующих волн.
Низкие тяжелые тучи висят над заливом плотным слоем. Они настолько пропитаны влагой, что, кажется, вот-вот небеса разверзнутся и сбросят на залив тонны воды. Впереди никакого просвета, все слилось в серо-черном мрачном однообразии.

Ощущение такое, что бесстрашный корабль везет очередную партию грешников в самую Преисподнюю. К короткому счастью обреченных, корабль ненадолго причаливает к подводной обсерватории. Спустившись с причала вниз по ступенькам можно полюбоваться морской фауной. Она буквально вибрирует жизнью. Грациозные дельфины, юркие обтекаемые морские котики, плотные стаи тунца и даже небольшие акулы со свирепым оскалом - вот неполный перечень подводного царства.
Но пассажирам не до него. Врата виртуального Ада пугают и манят своей неизвестностью. Какое все-таки человек неисправимо любопытное существо!
За поворотом неожиданно открывается чудо, ради которого стоит рискнуть навсегда сгинуть в Преисподней. Это каскады низвергающихся в морскую пучину водопадов. Такое впечатление, что падают они не с вертикальных каменных стен, а прямо с небес.

У природы нет плохой погоды! Опровергая все догмы о пользе хорошей погоды, судьба дарит редкий шанс почувствовать характер и величие Милфор Саунда.
Забыв про теплый салон и кофе, туристы рвутся на корму, на ходу натягивая куртки, плащи, целлофановые накидки. Ветер неистово рвет одежду, срывает капюшоны, путает волосы, резко бросает влажные пригоршни в лицо. Но это никого не останавливает. Удерживая одной рукой полы куртки, другой намертво обняв стальное перекрытие, люди по очереди позируют на фоне медленно проплывающих мимо грандиозных водопадов. Редкая камера способна запечатлеть высоту падения воды. Просто смешно делать съемки водопадов-тысячников маленьким непредсказуемым Олимпусом.

Перекрикивая порывы ветра, торжественно клянемся не есть-не пить, но на хороший Nikon раскошелиться.
Погодка так разошлась, что долго на корме не выстоишь. Но и внутрь не хочется. В одночасье понятны и близки чувства пацанов, которые стоят на корме в насквозь промокших джемперах с капюшоном, подставив лица дождю и ветру. В этот момент они бесстрашные боцманы, ведущие свой корабль к цели через ужасный шторм, а не ведомые кем-то туристы. Их лица блестят от воды, а глаза - от возбуждения.

Вероятно, такие же чувства испытывал знаменитый Кук. Он дважды безуспешно пытался найти вход в залив через Тасманово море в 1770 и 1773 годах. Однако каждый раз он был закрыт плотной пеленой тумана. Удача улыбнулась другому не менее отважному капитану Джону Гроно (John Grono) в 1822. В отличие от Кука, госслужащего Британской Империи, Гроно зарабатывал на жизнь тяжелым трудом рыболова. Кроме рыбалки он занимался заготовкой тюленей. Видимо вездесущие тюлени однажды и привели его к выходу в Тасманово море.

Впоследствии залив назвали в честь славного капитана, окрестив его по имени Небесного Милфорда (Milford Heaven) в Уэльсе, британской родины рыболова.
Погода на Милфорде меняется в течении дня много раз. Поэтому и предсказать ее чрезвычайно трудно. Постоянно меняющаяся комбинация света и дождя, солнца и облаков, яркой радуги и грозовых туч создают поистине драматические природные сюжеты. Именно этим и славится Милфорд Саунд. Но это одна сторона медали.
Другая ее сторона в том, что название относится не только к водному, но и к сухопутному туризму. Не меньшую славу снискал четырехдневный пеший поход с одноименным названием ( Milford Track). Среди туристов он считается одним из красивейших горных маршрутов. Он начинается в устье огромного озера Те-Анау, проходит через перевалы, альпийские луга, тропические леса, огромные водопады и заканчивается у корабельного причала. С которого по выбору можно отойти на корабле "Гордость Милфорда" (The Pride of Milford), "Леди Милфорда" или других в морское путешествие.

Этот маршрут настолько популярен, что записываться на него приходится за полгода. Охладить пыл хайкеров может одно немаловажное обстоятельство.
На этих широтах 300 с лишним дней в году идет дождь. Поэтому вся природа пропитана вечной влагой. Гигантские деревья сплошь покрыты мхом и лианами, а заросли папоротника превращают лес в джунгли. Это красиво и зрелищно. Но такая романтика - на любителей. На таких же сумашедших, как прыгуны с высокого моста.
Планируя незабываемый поход, надо все же помнить, что по пути следования придется ночевать в горных хатах (от слова hut), где внутри не то что душа-туалета, даже коек на всех уставших не хватает.

Ноги в условиях вечной мокроты в пропорции 300 тропических дождей на 365прохладных дней, без сомнения, промокают, а влажные носки и истоптанные мокрые ботинки сушат все без исключения хайкеры ( не путать с хакерами) в той же хате. Понятно, что от создаваемого ими «микроклимата» легче удавиться, чем спать. Остальные «удобства» может дорисовать воображение.

На этой мажорной ноте считаем свою миссию по правдивому освещению легендарного Милфорд Саунда или ласково Пиопиотахи (Piopiotahi) законченной. Наше дело - просветить, ваше дело-отказаться или наоборот. Для особо настырных все же добавим, что любые походы, будь то морские круизы или пешие прогулки, проходят благополучно и без жертв с октября по март.

Покидая уникальный по климату, природе, животному миру и водным просторам зеленый заповедник, было бы несправедливо не упомянуть неоценимый вклад местных жителей в его сохранение. Если бы не их настойчивость и упорство, горы и долины, прилежащие к Милфорд Саунду, ровно 50 лет назад ушли бы под воду навсегда.
Эта история имеет отношение к местечку Манапури, где мы пытались устроиться на ночлег в «Домике Опоссума», и к непокорному поколению шестидесятников. В то время Новая Зеландия бурно развивалась, и ей не хватало источников энергии. На атомные станции здесь изначально вечное табу, поэтому горячие головы предложили проект гидроэлектростанции. Воплотись он в жизнь, не осталось бы ни Манапури c его опоссумами, ни Те-Анау с его красивейшими заливами и подземными гротами, потолок которых как огоньками покрыт миллионами живых светлячков(glowworms). Огромное пространство в сотни гектаров было бы затоплено водой.

Дебаты между властями и народом были жесткие и непримиримые. Знамя победы в течение десятка лет переходило из лагеря борцов в лагерь администрации. В конце концов немногочисленный, но сплоченный народ победил, и Манапури остался жить. А вместе с ним и весь заповедник с редкой флорой и фауной.

Достойные наследники бесстрашных маори живут в тех краях. Низкий поклон им от благодарных туристов.

Прочитав табличку на камне, воздвигнутом в центре городка с видом на прекрасное озеро как символ победы, невольно задаешься простым вопросом. Откуда берется неравнодушие к земле, на которой живешь? Оттого что она кормилица? Или красавица? Потому что дает покой и вдохновение душе? Или чувство защищенности? Может быть, от уровня жизни людей или их культурного уровня? Не исключено, что благодаря достойному наследию, оставленному славными предками? Это вопросы по большей части к государственным мужам.

Часть 5

Рассуждая вслух, в очередной раз пакуем окончательно треснувший по швам чемодан. Чтобы взять направление на самый южный город Новой Зеландии - Инверкаргил (Invercargill). Он же Инверкарго или Карго, как называют его местные делая ударение на первом слоге и пропуская букву «р». Почему они так не любят эту рычащую букву? Седьмое чувство подсказывает, что это каким-то образом связано с морским пиратством. Когда озверевший от нищеты и рычащий от ненависти рабочий люд вынужден был заниматься переделом собственности на морских просторах.

Лучше бы это чувство сработало в другом направлении. Например, в отношении Карго- «города, полного сюрпризов», как интригующе звучит на вебсайтах. Только благодаря их призывам мы без колебаний включили его в свой маршрут.
Впоследствии в отношении самого крайнего города Южного полушария смущало только одно обстоятельство. При его упоминании местные почему-то дотошно расспрашивают, зачем мы едем туда в конце декабря, надолго ли, что собираемся делать. Мы простодушно посвящаем в свои планы. Что, мол, давно и безнадежно лелеяли голубую мечту встретить Новый

Год на самом краешке земли. Это так романтично!
- Может быть, лучше остановиться в Блаффе? Все же ближе к краю,- достаем расспросами старожилов.
- Нет, только не Блафф, - отчаянно машут руками они.- Да и Карго не советуем.
- Но оба города довольно крупные, значит, там есть где повеселиться,- отстаиваем долго вынашиваемую идею.
Исчерпав все мыслимые доводы и генетически не привыкшие к крепким словам, «англики» выдают последний, но самый верный. Для таких, как мы, бестолковых.
- Блафф -это asshole (оставляем без перевода, но намекнем, что это употребляется в наших краях в ежедневном лексиконе. "У нас" значение этого слова может быть даже с ласковым оттенком, в то время как "у них" звучит жутким ругательством).
- Как, впрочем и Карго,- ставят они точку, заливаясь краской от смущения.
- Хорошенькое дело!- теряемся мы в догадках. У нас две ночи запланированы в отеле на краю земли, одна из которых новогодняя. Правда, предоплату с нас почему-то не требовали. Но мало ли, какие правила у местного народа, живущего фактически на обрыве.

Ладно, как ни крути, другой дороги нет. Путь на Блафф лежит только через Инверкаргил, а мотель в нем оплачен заранее.
Утешаем себя словами, что плохие мы были бы туристы, если бы легко прислушивались к всяческим советам. Даешь Карго!
Покинув маленький, но гордый Манапури, через 3 часа въехали в Инверкаргил и направились к мотелю. Придирчиво рассматривая город, тщетно пытались найти в нем любые недостатки. Город с честью опровергал недобрые насмешки иногородцев.

Он оказался широким, просторным, светлым. Центр украшает старинные здания театра и кафедралов, большие витрины магазинов и ресторанов. Фасад местной библиотеки в виде полки с книгами обнаруживает признаки незаурядного творчества карго-граждан.
В самом центре стоит высокая башня с часами и колоколом внутри. От нее в разных направлениях прямыми стрелами расходятся нарядные улицы, украшенные к Новому году разноцветными гирляндами. Крупные гирлянды, подвешенные между старинными городскими светильниками с изящным провисом, радуют глаз цветной бумажной роскошью. Все создает ощущение приближающегося праздника.

Мотель тоже приятно удивил не только простором, но и этажностью. Мотель- это однокомнатный пятачок для семьи на 3-5 человек с кроватями , телевизором, небольшой кухней и встроенными удобствами. Развернуться обычно негде. Если один член семьи встал, двое других должны забиться в угол или исчезнуть.
Наш мотель превзошел все ожидания. Он выстроен в виде слепленных друг с другом высокогорных карпатских домиков с острыми крышами. К вашим услугам два этажа и соответственно две комнаты. Вот они, сюрпризы щедрого Карго!
Чадо сразу же «забивает» комнату с телеком, а мы с радостью отправляемся в вотчину Карлсона, который живет на крыше. А под крышей живем мы в уютной спальне. Как раз посередине стоит огромная кровать в полкомнаты и такое же зеркало напротив. Солидный сосновый шкаф для одежды. С обеих сторон кровати тумбочки с огромными лампами, радио, телефон. Супер! О таком даже не мечталось.

Подкрепившись после напряженного мотопробега с гористого Фьордлэнда и захватив камеру, отправляемся обследовать город пешком.
Для истории. Было 28 декабря.
День прекрасный, солнечный, не жаркий. Идем и идем себе, но людей не встречаем. Правильно, чего ждать от окраины? Идем дальше. На больших и маленьких зданиях мелькают вывески бизнесов, магазинов, заправок. Вот строительная компания с названием Шерлок Холмс и профиль любимого всеми детектива. Что имели в виду ее мэнэджеры? Что компания все равно «достанет»? Кого? Заказчика? Юмор какой-то несмешной. Ну что вы хотите от англичан?
Сколько прошли, а прошли фактически весь город - ни одного человека.
Подходим к центральной башне. На улице - никого. Ни единой живой души. Дорогу можно переходить, не оглядываясь на сигнал светофора. Можно вообще выйти на проезжую часть и смело идти по самому центру. Машин тоже нет.

По идее такая пешеходная вольница должна расслаблять, а она, наоборот, напрягает.
Нервно рыщем в поисках интернет-кафе. Если и там никого нет, то вокруг явно что-то неладно. С трудом сдерживаем визги, когда находим желанную вывеску и видим внутри живых людей. Спасибо вам, пацаны, «сдвинутые» на компьютерных играх типа Counterstrike. Значит, город не вымер от ядерного взрыва |тифа|холеры|свиного гриппа накануне нового года.
Через час виртуальной связи с Большой Землей снова выходим на улицу. Время вечернее, около восьми. Время, когда открываются кафе, рестораны, пабы и заполняются людьми.
В нарядном Карго и близко ничего нет. В голове начинает вращаться, как белка в колесе, одна и та же фраза из любимого фильма про неуловимых мстителей: « Тишина... и мертвые с косами стоят». Становится совсем не по себе.
Мозг непроизвольно начинает просчитывать варианты вожможных нападения, ограбления или покушения и нашего чудесного спасения. Радует то, что нас много. Целых три бойца с теоретическими знаниями восточных боевых искусств на стотысячный город привидений. Они же, бойцы, главные герои ненаписанного бестселлера «Трое простых ребят из русской глубинки бросают вызов Городу Мертвых». Воображение рисует неравную схватку со злом и неизбежный хэппи энд. По книге пишут сценарий, снимают шедевр и выставляют на «Оскара».

Неожиданно от виртуального развития сюжета отвлекают вполне реальные движущиеся впереди силуэты. К счастью, это живые люди. Пара англичан средних лет, одетых во все белое. К чему бы это? Они идут вдоль вымершей улицы и так же как мы, опасливо озираются по сторонам. Мы прибавляем шагу, чтоб быть к ним поближе. Что ни говори, а пятеро взрослых - это уже сила в Городе Призраков. Вместе весело шагать по просторам, по карговским просторам!
Но парочка расценивает наш маневр за преследование и тоже прибавляет шагу. Видимо, наш внешний вид не внушает доверия, если такую же перепуганную семейку принимают за одержимых маньяков. Тем временем сумерки сгущаются, и мы ускоряемся в надежде успеть в мотель до темноты, пока призраки окончательно не заполонили весь город. Расстояние между нами неумолимо сокращается. Парочка решает больше не испытывать судьбу и идет на «отрыв». Она резко сворачивает за угол и исчезает.
Веселенький городок! «Город, полный сюрпризов!»

С бухающими сердцами добегаем, наконец, до едва различимой в темноте двери мотеля. С первого раза попадаем ключом в замок и, о счастье! мы в безопасности. Включаем лампочки на всех этажах и даже в подсобках. Прочь, нечистая сила!
Похоже, мы одни в скудно освещаемом мотеле, поэтому долго и придирчиво проверяем все замки на дверях и защелки на окнах. Ужинать что-то не тянет. Смирно укладываемся спать, но свет на ночь на кухне не выключаем. Мало ли что.
Как ни странно, ночь прошла без происшествий. Никто не скребся в дверь, не заглядывал в окна, не пытался открыть наглухо задраенные изнутри защелки. В бодром от избытка вчерашнего адреналина духе начинаем новый день.
Славному городу придется посвятить еще один день. Нас угораздило заказать и оплатить счет за два дня.
Но сегодня мы проведем его по-другому. Рядом с крыльцом наша надежная Мицубиша. Прыгаем в нее и едем в сторону ботанического сада города Карго. Лучше поближе к природе, чем к привидениям.

Только теперь до нас доходят двусмысленные намеки местных. Они-то знали, что предновогоднее собрание жителей примет единогласное решение разъехаться на все четыре стороны. Силу Карговского коллективизма мы прочувствовали сполна после вечерних гонок по его безлюдным улицам. Хорошо бы народные решения доводить до сведения общественности. Иначе гостей города можно навсегда отпугнуть таким неласковым приемом.

И все-таки настоящий турист никогда ни на что не ропщет. Он отличается быстрой адаптацией и беспримерным терпением. Его легче обвинить в авантюризме, чем в мелочности или меркантилизме.

Не один день поколесив по просторам Новой Зеландии, проверили на себе один неписаный закон. Он гласит: сколько убыло в одном месте, столько прибудет в другом. И даже больше.
Что за прелесть оказался ботанический сад на краешке земли! Само название «ботанический» отражало лишь часть того, что было в нем собрано, посажено и заселено. Речь идет не только о невиданных доселе цветах и растениях, в царство которых удачно вписалось спортивное поле для гольфа, заросшие лилиями пруды и изящные японские сады. Здесь построен восхитительный мини-зоопарк, который незаметно переходит в огромный авиарий (aviary) или птичник. Для пернатых построены очень просторные вольеры с воспроизведенной в миниатюре средой обитания. Поэтому они не рвутся на волю, а ведут довольно активную жизнь, «чирикая» от радости так, что заглушают всё вокруг. В прекрасном саду хорошо всем: и птицам, и людям. Для последних - вход бесплатный.

Утром 30 декабря торопимся навстречу Новому Году и Концу Света. Звучит впечатляюще!
Гениальная идея встретить Новый Год, стоя с бокалом шампанского на самом краешке земли вынашивалась целый год!
Тихая звездная ночь, отблески салютов городского праздника, мерцающий в тусклом свете луны океан, блюдо с пищащими устрицами и французское шампанское. Образец исключительного фото на память себе и друзьям, которые, не сговариваясь, умрут от зависти.

Вот в таких розовых мечтах въезжаем в город Блафф, отклоняясь от хайвэя на двадцать километров. По дороге то и там мелькают стоянки туристов. Одна из них с указателем на Манки Айлэнд(Monkeys Island) привлекает не только названием, но и содержанием. Это "крайнее" (от слова "край") пристанище всех «хиппи», живущих в заброшенных автобусах и изредка выползающих оттуда, чтоб в отлив пробраться к стоящему особняком в океане Обезьяннему Острову. Песок на обширном пропитанном водой пляже такой жесткий, что «хиппи» время от времени устраивают соревнования на мопедах. Народ сильно возбужден не столько гонками, сколько алкоголем, поэтому наивная идея покорения нами Обезьянней Вершины остается нереализованной. Незаметно покидаем маленький остров свободы от греха подальше.

Дорога тянется стальной лентой вдоль океанской кромки. Сильный ветер, ярко-зеленые немерянные просторы пастбищ, овечьи стада, одинокие фермерские дома, окруженные со всех сторон еловой ратью. Картина привычная для Новой Зеландии. Если бы на Краю Света ее не разбавлял непривычный колорит. По обе стороны дороги то и там встречаются гигантские деревья причудливого вида. Они стоят как сказочные богатыри, подставив лица суровому ветру. Их волосы настолько тщательно заглажены назад его порывами, как будто сам Зевс расчесывал их своим огромным гребнем.

Деревья подняли мощные руки-ветви в последнем взмахе и навеки застыли в такой позе.Глядя на их белесые от въевшейся морской соли стволы, кажется, что они высохли, вымерзли, сопротивляясь штормовому ветру. Однако шапка зеленых листочков на макушке доказывает обратное. Они живые, но навеки сгорбились от гнета непогоды.
Необычное зрелище заставляет остановиться. Но выйти из «коробчонки» можно только на пару минут. Чтоб щелкнуть фото.
Скорее, скорее в небольшую, но теплую норку! Ветер не только продувает насквозь, но и сдувает с дороги. Ясно одно, зимой здесь лучше не появляться. Сила ветра видна невооруженным глазом по тщательно прилизанным деревьям. Даже их породу не удается различить. Деревья все "на одно лицо" как продукт беспощадного глумления ветра.
Кроме деревьев, до слез жалко бедных овечек. Как они выживают зимой, если теплым летом сгрудились в плотные группы, сопротивляясь беспределу Бога Ветров? Видно, наряду со скалолазами в Новой Зеландии существует погодо-устойчивая порода - овец-полярников.

Трудовой Блафф встречает туристов строго, по-деловому. Видны краны порта и огромные терриконы. Это отработанная руда с алюминиевого завода, оккупировавшего большую часть побережья. Курортных гостиниц в упор не видать. Как и шикарных ресторанов со свежими устрицами.
Неожиданно в открытые окна нашего авто заносит едкий запах машинного масла. Прямо на берегу, заслоняя размерами весь Край Света с одной стороны и вид из окон нашей гостиницы с другой, стоят огромные, как в «Белом солнце пустыни», цистерны с топливом. Получите, господа, незабываемый Новый год на Краю Земли! Вынашиваемая, как любимый ребенок, новогодняя мечта медленно умирает и разлетается мелкими розовыми осколками в содрогающемся от рыданий сознании.

Отказываясь подчиняться здоровым импульсам мозга бежать, пока не поздно, ноги, наоборот, несут в гостиницу. Ее вход в отличие от других гостиниц встречает таверной. В ней стоит плотный кисло-сладкий запах пива. У стойки - барменша такого колоритного вида, что пропадает дар речи. Это молодящаяся круглолицая красотка в завитках рыжих волос. Ее кокетливое короткое платьице обтягивает чересчур аппетитные формы. В ореол пышных завитков пришпилен тропический цветок.

Она ловко и быстро наливает пиво пухлыми ручками в огромные бокалы. Труженики моря с красными свирепыми лицами и кистями рук, больше похожими на кувалды, неспеша потягивают литровки, громко жестикулируя и перекрикивая друг друга на непонятном жеваном английском. Барменша, на удивление, трезва как соколица.
Сквозь шум она пытается понять, что нужно смущенной группе туристов, явно далекой от проблем суровых детей моря. Группа в количестве трех человек в это время лихорадочно ищет пути отступления и отмены Нового Года в этом злачном месте. Может быть, напрасно.

По всему видно, что народ готовился. В центре таверны подвешена настоящая рыбацкая сеть с парой сотен разноцветных воздушных шаров.Значит, они будут выпущены под бой курантов! В углу зала видна сцена с музыкальными инструментами. Значит, будут танцы в тесном кругу качков-боцманов и портовых женщин. В другом углу радует глаз вино-водочное изобилие. Значит, будет весело! До настоящего мордобоя!
Взрослую половину бывалых трудно чем-то удивить. Были в переделках похлеще. Но как быть с молодым неискушенным чадом, попавшим благодаря «заботливым» родителям в такой вертеп?

Вытащив отпечатанный заранее листок переговоров онлайн с отелем и перекрикивая шум, пытаемся объяснить, что хотели поселиться. Но передумали.
- Мы заказывали отель на Новый Год,- тычем бумажкой.
- Я ничего не вижу,- кричит барменша, ссылаясь на мелкий шрифт. Скорее всего, она не только не слышит и не видит, но и читать не умеет.Это лишнее по роду службы.
- Как фамилия?- вытаскивает она какой-то затрепаный талмуд из-под стойки.
После третей попытки, водя вверх-вниз ярким ногтиком пальчика-сосиски, находит запись от руки, наклоняется , извлекает откуда-то снизу ключ от комнаты и шлепает им о пропитанную пивной пеной стойку.
- Welcome!
- Нет-нет, спасибо, у нас планы резко изменились,-отчаянно врем, делая озабоченные лица.- Можно ли отменить заказ?
- Как хотите!- с улыбкой сообщает «пышка», ничуть не злясь и вычеркивая огрызком карандаша наши фамилии.
- Спасибо! Спасибо!- выдыхаем мы, с трудом сдерживая ликование, и выскакиваем счастливые на улицу к масляным цистернам. На их фоне красная Мицубиша выглядит божьей коровкой на теле Кинг-конга.

Часть 6

Ну как после этого не любить Новую Зеландию ! Такой "номер" не прошел бы ни в одном отеле мира. Но барменша-инсайдер(insider), зная не по наслышке репутацию отеля с гордым названием Орёл не понаслышке, пожалела наши неиспорченные души. Спасибо еще раз!
Позорно сбежав из отеля и Края Земли и захватив подтверждающие это Сертификаты, остаемся наедине с хайвэем, неопределенностью с жильем накануне Нового Года и мотопробегом длиной 300 километров до ближайшего крупного города.

Экстренное семейное собрание выносит единственно верное решение встретить самый лучший в мире праздник в Дунедине (ударение на среднем слоге). Краткое знакомство с Блаффом или Блефом (удачный каламбур) заняло полдня. Солнце уже в зените, и до места вероятного поселения надо успеть затемно.
По мере удаления от города морских волков, добрых барменш и редких несъеденных устриц Розовая мечта о Крае Света в новогоднюю ночь тает как клубничное мороженое в жаркий день. Не все коту масленица!

От моральных страданий отвлекает дорожный знак цвета кофе латте, внезапно вынырнувший из-за поворота. «Кафедральные Пещеры»(Cathedral Caves). Слово «пещера» немедленно включает историческую память. Мы все «оттуда», поэтому в такие места тянет как магнитом.
Не задумываясь, сворачиваем на дорогу с утрамбованной галькой. Хотя рискуем потерять страховку, случись что. Даже в угоду зову предков страховка машины не покроет разбитую в бездорожье трансмиссию. Словно чувствуя ответственность, Мицубиша аккуратно «ползет» к цели, покачиваясь на выбоинах и вжимаясь в каменные стены при встречном движении. Через несколько километров въезжаем на просторную стоянку с будкой на входе. Дорожный сбор- 15 новозеландских долларов. Плату здесь взимают отнюдь не за осмотр пещер, а за корявую дорогу. Почему так?
Объяснение простое. Это частная собственность. В свое время обыкновенный турист обнаружил редкие пещеры и превратился в успешного предпринимателя, выкупив землю и проложив туда дорогу.

До пещер надо спуститься к океану пешком около двух километров через густой тропический лес. А потом только во время отлива пройти еще столько же по океанскому берегу. Задержавшись в пещерах до прилива, назад придется перебираться вплавь.
Океанские приливы и отливы- события каждодневные, но драматические. Они начинаются неожиданно. Стремительные потоки воды за считанные минуты заполняют или покидают временный залив, притягиваясь невидимым огромным магнитом - луной. Поток воды настолько силен, что запросто сбивает человека с ног. Поэтому с такими природными явлениями не шутят. Вряд ли у кого возникнет желание провести полдня или хуже того, полночи, в пещере. Даже Кафедральной.
Начинаем спуск через лес по круто уходящей вниз пешеходной дорожке. Она вьется среди сырого, заросшего папоротником и пальмами, леса. Здесь пахнет вечной сыростью, сгнившей древесиной, мухоморами и нечистой силой. Лес кажется совсем непроходимым. Стволы огромных деревьев покрыты мхом и хаотично сплетенными лианами. Солнечный свет никогда не проникал в это Кащеево царство.

Где режиссеры, продьюсеры, звезды кино? Здесь можно снимать шедевры доисторического периода! Декорации натуральные, их придумала сама природа.
Выход к океану оказывается таким же сногсшибающим, как и полный мистики лес. Внезапно после темноты и сырости замкнутого пространства лесная дорога приводит к необъятным просторам Кьюрио Бэй(Curio Bay): яркого солнца, желтого песка и синей воды. Резкий переход потрясает. Но еще больше потрясают открывающиеся взору черные провалы далеких пещер. Даже издали видно, насколько это богатырские творения природы. Сомнений нет, арки входов этих коллосов свободно впускали на ночлег местных Циклопов.
Чем ближе подходишь к ним, тем меньше остается слов. Ощущения можно выразить только звуками голоса. Что мы и делаем, соревнуясь с остальными туристами в их частоте и оттенках.

Подножия пещер украшены водорослями, как европейский приватный дом лютиками, что доказывает наличие частых приливов-отливов. Такие водоросли существуют и в Блаффе на камнях прибоя. Они настолько необычны, что даже прикоснувшись, трудно поверить, что они настоящие. Болотного цвета с гладкой, но жесткой поверхностью, их листья похожи на широкие резиновые ремни. Сейчас они безжизненно лежат на мокром песке, вцепившись в него корнями. А в Блаффе они играли в прибое как дюжина толстых зеленых змеев. Завораживающая картина.

Внутри пещер сыро, темно и страшно. То и дело из них вырываются с криками стаи летучих мышей, потревоженные присутствием человека. Они неглубокие, необыкновенно высокие и почти идентичные как близнецы-братья. На стенах пещер явно видна метка, до которой поднимается уровень воды. Среднему человеку по грудь.
Как жаль, что в них нет каменных скамеек. На сырой песок не сядешь. И уходить никак не хочется. Можно было бы часок посвятить медитации. Однако нас предупредили,что скоро прилив да и шлагбаум в пять вечера перекроют. Ночевка в лесу, полном леших, змеев-горынычей и циклопов как-то не вдохновляет.

Еще одну редкую жемчужину Новой Зеландии- Кафедральные пещеры с удовольствием надеваем на низку открытий. И продолжаем движение, благополучно выскочив на хайвэй, где через пятьдесят километров стоит очередной турзнак, указывающий поворот одновременно в двух направлениях: подозрительный по звучанию Кака Поинт(Kaka Point) и сходу непереводимый Наггет Поинт( Nugget Point) недалеко от местечка Овака(Owaka).

Подозрения в отношении первого направления пропадают, когда выясняется, что название связано с исчезающими птицами кака или просто попугаями в переводе с маорийского. Очень симпатичный среднего размера попугай благородной серой расцветки, разбавленной ржавыми пятнами на грудке.
В отличие от своих больших белых сородичей скромен в быту. Не орет, как ненормальный, особенно в полете, не ведет вызывающе нагло не только с себе подобными, но и с людьми. Не занимается показухой на публике, важно вышагивая на коротких когтистых ножках и топорща желтый гребешок. Наоборот, попугай кака старается спрятаться в лесу и щелкать свои любимые семечки с агатиса или дерева каури по-маорийски. Дерево напоминает баобаб с пучком хвои на макушке. Его древесина очень резонансная, поэтому идет на производство гитар и габонов, а ствол источает много смолы через тонкую кору, которая используется частично для органической синтезации. Но в основном смола идет в угоду женской красоте. Из нее делают высокопробный янтарь и лак для ногтей. Трудно поверить, что реликтовые деревья, которых по пальцам пересчитать в Южном полушарии, рубят под корень на наши с вами, дамы, нужды. Красота-страшная сила! В том смысле, что от нее становится страшно.

Название второго знака Наггет в переводе с английского означает Самородок. Вряд ли это рудный самородок, поскольку на карте отчетливо видны не шахты, а выступ скалы в залив. Скорее, в переводе - это Редкость или Редкое место. Будто подтверждая догадку, движущиеся впереди нас автобусы с туристами сворачивают туда как по команде один за другим.
Дважды рискуя, а именно: остаться сегодня без ночлега и потерять автостраховку, сворачиваем за ними на укатанную галечную дорогу. Она кажется бесконечной из-за черепашьей скорости движения. На самом деле всего через 8 км открывается вид на Тихий океан и на пирамидальную скалу, вершину которой венчает белокаменный маяк. Издали он напоминает православный собор. На полусферическом куполе вместо креста красуется мерцающий фонарь. К маяку вгору как на Голгофу ведет длинная-предлинная дорога.
Трудно объяснить, почему в этом Редком месте напрашиваются божественные сравнения. Но даже взобравшись на самую вершину, не покидает ощущение, что это место каким-то образом связано с Христом. Налицо еще одно доказательство. «Голгофа» не обрывается в воду, а продолжается выступами каменных островов, уходящими в морскую даль как следы , по которым приходит на землю и снова уходит от людей Божий сын. Интересно, стал бы мир лучше, если бы он не уходил?

Перевалило далеко за обед, а мы все в пути. Утешаемся тем, что световой день закончится нескоро, но тем не менее в силу вступает жесткое табу. Не сворачивать на любые лукауты, аттракционы и даже лососевые загоны, какими бы потрясающими они не были. Иначе ночевать придется в чистом поле.
Конечно, мы сильно сгущаем краски. Не найти здесь жилья - очень большое преувеличение для гостеприимной Зеландии. В каждом мелком и крупном селении найдется и стол и дом. Гостиниц так же много, как и овец, и никакого столпотворения.

Так и случилось в славном городе Дунедине, где мотель пришлось выбирать не по ниличию вакансий и даже не по стоимости, а по внешнему виду. Не забыв удобства инверкаргильского домика Карлсона, польщаемся на такойже со звучным названием «Алкала». Само название вызывает очень приятные ассоциации. Почему-то не покидает уверенность, что каждый уважающий себя славянин выбрал бы именно этот мотель среди множества других. Мы немного переиначили его и прозвали ласково «Алкаша».

После привычно быстрого заселения осталось пару часов до полной темноты. Надо бы сделать «разведку боем». Но после пещер и «Голгофы» ноги не ходят. А город раскинулся сплошь на прибрежных холмах. Не потянем мы сегодня спуски-подъемы. Вот когда выручит верный четырехколесный друг, отдыхающий после трудов у крыльца.
Короткая мотоэкскурсия оставила неизгладимое впечатление вибрирующего жизнью и наполненного музыкой и искусством прекрасного юного города. К нашему великому облегчению, он в отличие от южного Карго был полон людей. Это внушало оптимизм. Особенно накануне Нового Года. Город был полон не просто людьми, а лучшей его частью - студентами. Именно они и создавали невидимую, но ощутимую вибрацию. Умные, пытливые, но бесшабашные, раскованые,смешливые, громкие - во все времена они создавали вокруг себя неповторимую обстановку энергии, движения и развития. Емкое понятие "студент" как и понятие красоты - это колоссальные движущие силы человечества.

Недалеко от нашей «Алкаши» мы наткнулись на впечатляющий по размерам студенческий городок с главным зданием сельскохозяйственного Университета( Agriculture University) в его центре. Многоэтажный университет поражает новизной и смелым архитектурным модерном, смягченным неровной линией плакучих ив, высаженных вдоль извилистого ручья.
Вокруг него разбросаны одноэтажные, добротные, но не очень опрятные одноэтажные жилища будущих мэнэджеров прогресса. На пару месяцев объявлены новогодние каникулы, и они все как один пустуют. Любимые дети разбежались на побывку к мамам и папам по Новой Зеландии, а также в Малазию, Шри-ланку, Таиланд, Китай, Японию, Фиджи и другие острова. Это единственное безлюдное место в городе.

Основное скопление людей наблюдается на центральной площади города, скругленной по периметру зданием еще одного университета - Гуманитарного. Викторианский стиль здания говорит о том, что это старинный оплот знаний. В центре площади стоит памятник вечно молодому Роберту Бэрнсу. Помните его пронизанную нежностью лирику?
«В полях под снегом и дождем
Мой милый друг,
Мой бедный друг
Тебя укрыл бы я плащом
От зимних вьюг,
От зимних вьюг...»

Он не дожил до сорока, а его стихи и некоторые песни на музыку А. Градского помнит не одно поколение. Памятник бессмертному поэту окружен хороводом мемориальных досок, где увековечена память выдающихся местных поэтов. Их немало. Видно, прекрасный город служил источником вдохновения поэтов во все времена.
В самом деле, Дунедин- особенный. В нем даже церковные кафедралы не такие массивные, а наоборот, стройные и изящные, с вытянутыми в шпиль куполами. Они не подавляют, но успокаивают и даже вдохновляют.

Здание железнодорожного вокзала можно смело причислять к шедеврам зодчества. Построенное из солидного светлого камня, оно растянулось вдоль двухколейки нарядной белой лентой в обе стороны от выступающего выше центрального входа. Под вычурной крышей видна такая замысловатая лепка, что ее можно разглядывать часами, сидя в ожидании поезда и в окружении пестрых цветочных клумб на одной из многочисленных скамеек напротив вокзала.
Поезда стоит подождать. Через горы и альпийские луга, через стремительные горные реки, берега которых соединяет стальное кружево мостов, он прокатит в самое сердце девственного великолепия природы. По слухам, незабываемое путешествие.
Современные магазинчики и кафе, которых полно в Дунедине, удачно вписываются в ансамбль старинных викторианских зданий. С удовольствием глядя на них, думаешь: Эх,, понимали когда-то люди толк в красоте! Не строили стеклянно-каменные коробки, убивающие творческое начало в человеке, что в свою очередь неизбежно опускает к атавизму примитивного Homo Sapiens.

Магазинчики привлекают не только оригинальной декорацией витрин, но и весьма интересным содержанием.
«Не проходите мимо, жители «Алкаши»!»- так и кричит витрина одного из них, заполненная сверху донизу прозрачными бутылочками.
Сами бутылочки напоминают химические колбы с пробками из натурального пробочного дерева. Их содержимое не вызывает сомнений. Это спиртовые настойки всех растительных продуктов, поддающихся брожению. Хотите сорокоградусную настойку из манго? Или киви? Банана, ананаса, сливы, малины, вишни, бамбука, наконец? Здесь десятки «крепких» наименований!

Руских трудно обвинить в том, что хочется попробовать абсолютно всё! Несмотря на то, что с такими ценами можно просто разориться. От 10 до 15 долларов за сто граммов.
Отбиваясь всеми способами от бесов-искусителей, незаметно вытаскиваем главное оружие- фотокамеру и исподтишка щелкаем это спиртовое великолепие. Хотя знака «низзя» не видно. Но все равно непроизвольно срабатывает комплекс, выработанный в эпоху советских продавщиц. Вдруг остановят и облают?
И в самом деле нас окликнули. Но не грубо и на весь магазин. А вежливо и тихо. Хозяйка, заметив наше телодвижение с камерой, подошла и с милой улыбкой шепнула: «Вы снимайте камерой, если хотите!».
Вот какие они дальнозоркие и дальновидные! Зная, что туристы наверняка разместят фото супермагазина среди прочих в интернете. Благодаря такой рекламной кампании покупательский спрос будет расти. Мы останемся с цифровой фотографией, а они с цифровой денежной прибылью.
Меркантильные раскладки волнуют нас меньше всего. Завтра Новый Год! Мы проводим старый год шампанским в ресторане с потрясающим видом на город, а потом полночи будем толкаться на площади Бэрнса, напевая незабываемую лирику великого шотландца или привычный Jingle Bells и любуясь праздничным салютом.

Часть 7

Сегодня 1 января. Начало Нового года и нового отрезка жизни. Каким он будет? Прямым, широким и светлым, как линия хайвэя? Который уведет от города студентов, поэтов и художников Дунедин до Крайстчёрч? Или извилистым, ухабистым, полным новых приключений? Кто знает?
На сегодня ясно одно. Мы не приверженцы легких дорог. Перед окончательным марш-броском в аэропорт завернем-ка на полуостров по соседству с Дунедином. Полуостров Отаго приподнят над уровнем моря на тысячу метров и надвое разрезан заливом с одноименным названием. Залив делит город творческой элиты Дунедин также надвое. До его крайней точки, заканчивающейся крутым обрывом, придется до дурноты попетлять вдоль кромки залива.

Преодолев первые крученые километры, по достоинству оцениваем прямой как стрела хайвэй. Теперь он не кажется однообразно-скучным. Все познается в сравнении.
Однако возвращаться назад бывалым как-то не к лицу. Сцепив зубы от подступающей тошноты, начинаем считать повороты. Чтоб отвлечься. Вдруг из-за поворота выныривает спасительный знак, на котором белым по латте написано Замок Ларнач (Larnach's Castle). Неважно, что до него километров двадцать круто вгору. Главное сменить водительский стиль, иначе вестибулярный аппарат совсем взбунтуется. Кроме того, проехав весь остров по диагонали, настоящий средневековый замок встречается на пути впервые.
Насколько прекрасен замок, настолько драматична судьба его основателя. Когда-то выдающийся австралийский банкир и политик купил землю за смешные тогда деньги и 12 лет, начиная с 1871 года, строил родовое поместье. Строительство вместе с землей обошлись ему в 150 тысяч фунтов стерлингов. Помимо дешевизны отличительная особенность замка в том, что он представляет образец изящного зодчества. Замок нисколько не подавляет, поскольку опоясан по периметру сплошным стеклянным фасадом. Со стороны он кажется легким и прозрачным. Над стеклянным фасадом возвышаются три каменные башни квадратного сечения. Вход охраняют парочка гипсовых львов и живой камердинер. Камердинер вежливо спрашивает, в составе ли мы группы.
Не моргнув глазом, отвечаем:
- Конечно! - подразумевая семейную группу.
- Добро пожаловать!

Мы заходим туда и только тогда понимаем, что должны были купить билеты. Но волею случая оказались внутри бесплатно, не подозревая, что лишаем дохода наследников славного Ларнача. Они, кстати, живут в том же замке исключительно на доходы от туризма. В этот солнечный день туристов много, надеемся, они покроют недостачу.
Как все замки, внутри он сделан добротно, но просто. Спальни расположены в башнях. В ванной комнате сооружен водопровод, что по тем временам считалось большим прогрессом.
История умалчивает подробности, однако известно, что то ли строительство разорило Вильяма Ларнача, то ли тогдашний экономический кризис, но он потерял все и, в конце концов, застрелился.

«Богатство, слава и почет
Волнуют наши страсти.
Но даже тот, кто их найдет,
Найдет в них мало счастья».

Все тот же Роберт Бернс.

О грустном никак не хочется думать, особенно стоя на балконе самой высокой башни замка. Вокруг насколько хватает глаз, цветущие просторы холмов и синева прекрасного залива. Замок окружен сказочным садом с прудом, где плавают настоящие лебеди. Недалеко от входа растет огромная ель, где «днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом». Кот в самом деле есть, но он гипсовый, прикованный такой же гипсовой цепью к толстой ветке ели.
Немного поодаль видна землянка хобита с наглухо заколоченной дверью. И таких чудес в сказочном парке - на каждом шагу.
Неординарный человек был банкир, с фантазией!

Через несколько часов прогулок по замку и его окрестностям спускаемся на тормозах до исходной точки. Получив передышку, вестибулярный аппарат присмирел, и мы, пользуясь моментом, стремимся вперед. Дорога все так же петляет вдоль удивительно живописного залива, незаметно поднимаясь вверх. По обе ее стороны видны ухоженные дорогие дома. Дунедин издавна считался одним из богатейших городов Новой Зеландии.

На самой вершине дорога завершается автомобильным парком. Здесь очень ветренно. Однако народ стремится отнюдь не в закрытое от всех ветров информационный центр и кафе по соседству, а по деревянному настилу к самому краю обрыва. Там мы заметили даже съемочную группу ТВ.
Набрасываем куртки-ветровки и устремляемся в том же направлении. Нельзя упускать редкий шанс просто так «засветиться» на телеэкране. Но съемочная группа даже не оборачивается при нашем подходе. Они ловят других "кадров". Они ловят полет альбатросов.

Здесь на скалах расположилась колония королевских альбатросов, единственная в Южном полушарии Земли. В 1938 году ее основали с дюжины птиц, а сейчас она разрослась до 140 особей. Альбатрос-это большая сильная чайка с толстым красным клювом и белоснежным оперением.
Кому-нибудь в жизни довелось видеть на расстоянии вытянутой руки летящих альбатросов? Без преувеличения это магическое зрелище! Птицы кажутся огромными планерами, размах их крыльев достигает 3-х метров. Живой аэроплан, развивающий скорость до 115км/час, которому нипочем любая непогода.

Семейные поселения альбатросов примостились на отвесных скалах как на балконах многоэтажки. Высота их не беспокоит. Их больше волнуют проблемы собственного общежития, поэтому крик стоит неимоверный. Соседи по нижним этажам многоэтажки образец диаметрально противоположного жизненного подхода.
Это морские тюлени, которые больше всего ценят тишину, спокойствие и вечный отдых на пляже. Они то и дело переворачиваются на теплых влажных камнях, подставляя солнцу круглые животы и развлекая стоящую наверху за ограждением публику изощренным выкаблучиванием. Артисты да и только!

Вдоволь налюбовавшись картинами животного жития на свежем воздухе, в теплом инфоцентре восхищаемся, рассматривая стэнды, поистине титаническими усилиями, предпринимаемыми зеландцами, чтобы сохранить вымирающие виды флоры и фауны. В частности, не дать исчезнуть в регионе Отаго и с лица Земли застенчивым попугаям кака и белокрылым альбатросам.

Изучив подаренные полуостровом открытия, пора двигать назад к исходной точке! Полцарства -за прямой хайвэй. Но нет, придется еще раз до тошноты покрутиться на поворотах залива. За удовольствия надо платить.
Как ни странно, но обратная дорога не показалась такой же утомительной, как дорога в колонию. Да минует нас сия чаша. Все дело привычки. Тем более она была «разбавлена» парой остановок, которые пополнили нашу копилку впечатлений подводным аквариумом и мелким магазинчиком с яблоками такого райского вкуса, какие мы никогда в жизни не пробовали, побывав во многих странах мира.

На хайвэе можно хорошо «притопить», что и делаем с удовольствием, пока через 60-70 км не натыкаемся на знак Моераки Болдерс (Moeraki Boulders). Название ни о чем не говорит не англоязычной публике. Если пассажиры авто вовремя не догадаются, что это такое за оставшиеся до поворота пару минут, об этом никогда не узнаем ни мы, ни будущие преемники путешествия, читающие этот репортаж. Дело в том, что у водителя выработалось правило не тормозить на хайвэе ни при каких обстоятельствах. Втопив педаль газа до упора, он гонит как зомби и приходит в себя только при подъезде к знаку "Населенный пункт".

В этом случае в салоне Мицубиши наблюдается интересная картина из серии «Что? Где? Когда?».
Время пошло. Водитель самозабвенно давит на газ, в то время, как пассажир постарше переворачивает вверх дном «бардачок» в поисках электронного словарика, а пассажир помладше лихорадочно вспоминает английский запас слов.
Пять, четыре, три, два, один! Побеждает команда пассажиров, и авто как по команде сворачивает на указательный знак. Болдерсы - это большие камни или по-русски, валуны. В принципе ничего особенного. Что мы, камней не видали? Но время вспять не повернешь-поворот на знак состоялся.
Спустившись к пляжу, в недоумении рассматриваем разбросанные в творческом беспорядке огромные камни. Они удивительно правильной сферической формы. Гигантские окатыши для космической металлургии. Таких камней мы точно никогда в жизни не видели.
На самом деле они больше напоминают окаменевшие яйца динозавров Юрского периода. Некоторые из них расколоты на несколько частей, будто из них только что вылупились зубастые малыши.

Мы примеряем скорлупу на себя, забравшись внутрь. Вот именно такого размера и были младенцы доисторических ящеров.
Второй раз после Кафедральных пещер нам крупно повезло. Снова был отлив. Каменные мячи свободно лежали на пляже, слегка полуутопленные в желтый песок. В условиях прилива мы любовались бы на них только издали.

О сколько нам мгновений чудных подарила молодая и щедрая Зеландия! Не сосчитать!

Следующее маленькое чудо поджидало в местечке Оамару(Oamaru). Здесь облюбовала бухту колония миниатюрных голубых пингвинов. Они копошатся возле искусственного пирса, выход на который перекрыт воротами с большим амбарным замком. На пирс пускают только в определенное время, только с экскурсоводом и только за плату. Ни одно из условий нас не устраивает. Ограничиваемся тем, что пытаемся разглядеть жизнь и быт колонии в бинокль. Но впечатление, конечно, не то.

«Не тратьте, кумэ, силы». Седлаем «коробчонку» и - на поиски очередного мотеля. В городе Оамару с этим нет никаких проблем. Объясняем, почему. Потому что город Оамару это одна большая широкая улица. Она же хайвэй. Она же центр города с мэрией, полицией и пожарной командой. Она же шопинг центр. Она же бродвэй. И наконец, она же букет мотелей, выстроившихся вдоль дороги как почетный караул. Необъятный католический кафедрал стоит, правда, на соседней улице, но просматривается с бродвэя. Несколько поодаль стоит еще одно огромное здание, на котором в полстены красуется простая надпись «Виски»(Whiskey). Вот такой удобный городишко! Не заблудишься и все под рукой.
Мотели один краше другого. Они соревнуются друг с другом в чистоте, красоте, озеленении и наличии ресторана или интернета. Привередливо рассматривая не столько стены, сколько цены, выбираем приглянувшийся с доступной стоимостью. Сегодня вечером придется посидеть на «приколе», пялясь в телевизор. Городок такой же вымерший, как незабвенный Карго. Все закрыто. Все разъехались по миру.

Сказано не для красного словца. Хозяйка нашего мотеля, мгновенно раскусив русский акцент, радостно сообщила, что год назад в это же время она гуляла по заснеженной Красной площади Москвы.

Простившись поутру с замершим без людей Оамару, продолжаем автопробег до финишной ленточки Крайстчерч.
Намотав в общей сложности 3000 километров по Южному острову Новой Зеландии общее семейное собрание выносит решение наградить автокоманду двухдневным отдыхом на французском курорте Акароа. Место в окрестностях Крайсчерча было выбрано не случайно. Мы много слышали о туристической мекке Акароа Akaroa), куда на выходные выезжает практически весь город. Оно расположено на гористом полуострове, образованном после извержения вулкана. Океан заполнил пустоту кратера и образовал залив Акароа. Со временем его стены заросли травой, кустарником и деревьями, превратившись в живописные крутые холмы. Но мелкая вулканическая галька до сих пор свидетельствует о бурных подземных событиях.

Акароа это безусловная вотчина французов. В свое время они подсуетились с заселением и полностью оккупировали прекрасный полуостров. С первого взгляда он кажется пустынным, но стоит проехать огромное озеро Эллесмере (Lake Ellesmere), как попадаешь в спрятанные в складках холмов небольшие частные фермы. Они предложат вам кровать плюс завтрак (bed and breakfast), прекрасные французские сухие вина и самодельный домашний сыр. А уж в сырах и винах они мастера!
Акароа- последнее поселение полуострова в цепочке небольших уютных деревушек, разбросанных вдоль дороги. Его видно как на ладони с крутой горы высотой около 1000 метров над уровнем моря. Девственность природы, простор и спокойный залив - вот три неоспоримых «козыря» этого уникального места.

На перевале, с которого и начинается спуск в чрево кратера, полезно изучить движущийся поток машин. Пристроившись за семейным джипом с лодочным прицепом, спускаться вам на дно кратера до ночи. Водитель едет неспеша, любуясь пейзажами и притормаживая где надо и где не надо. Мы на этом хорошо попались и едва не остались без ночлега.
Въехав в Акароу, моментально чувствуешь, что очутился во французском куротном местечке. Повсюду господствует французский дух. К примеру, улицы, как одна начинающиеся с «Ру»: Rue Benoit, Rue Balguene. В отличие от остальных Rue Lavaud плавно переходит в Beach Road по-английски. Незримая, но упорная англо-французская борьба присутствует во всем.
Небольшие артистически оформленные магазинчики с изящной бижутерией, шляпками, картинами, сувенирами из дутого стекла дарят неподдельное ощущение изысканной Франции. Или набережная залива, навевающая ассоциации с набережной Ниццы. Разного возраста мужчины и женщины, прогуливающиеся по ней с неподражаемым французским стилем поведения и одежды. К слову, людей на набережной немного, значит, места в отелях есть.

Через полчаса бесплодных поисков в нашем семейном клане началось состояние тихой паники. Солнце уж давно скрылось за горами. Объехав все приличные (по цене) гостиницы и проведя массированный опрос о наличии жилья на зеландской ривьере, остаемся «у разбитого корыта». Сознание привыкает к мысли о ночевке в обыкновенной палатке, милостиво предложенной добрым хозяином лодочного бизнеса.

Но все же удача улыбнулась. Буквально в последние минуты работы инфоцентра немолодая отзывчивая англичанка нашла нам домик в соседнем поселении на самом берегу залива, название которого мы до сих пор не в состоянии выговорить - Duvauchelle.
Наш Дувачельский мотель оказался премилым жилищем. Его фасад гостеприимно встречал таверной и смешной Киви-Фуд в рост человека. Запах в таверне стоял терпимый да и публика была поприличнее, чем в Блаффе.

В основном немолодые чинно сидящие пары, долго смакующие кофе.
Иногда громкоголосая группа возбужденных молодостью, морем и пивом ребят вносила заметное оживление в общую атмосферу таверны. Побросав у входа свои мопеды с привязанными на них парусными досками, в шортах и шлепках они вваливались шумной толпой и смеялись, отпуская друг другу соленые шуточки.
Немолодые моментально заканчивали кофе и быстро сбегали. Их устоявшаяся, но низкая энергетика входила в ощутимый резонанс с необузданно - избыточной энергией молодых тел.
Получив в таверне ключи от шустрого и улыбчивого молодого мэнэджера, благополучно заселяемся в номер с обратной стороны мотеля. Его окна смотрят прямо на морской залив, где можно гулять, «чавкая» кроссовками в пропитанной водой земле, рассматривая оголившиеся в отлив ракушки и то и дело распугивая стаю упитанных гусей, промышляющих в смачной ряске.

Проезжая Дувачел по направлению к Акароа по верхней дороге, с высоты берег казался неприятной серой грязью. При более близком рассмотрении оказалось, что такое обманчивое видение создает поблекшая морская трава. Дорога вдоль залива уводила в бескрайний простор холмов, на котором мелкими белыми цветочками благоухали густые заросли Мануки.
Этот невзрачный на вид кустарник служит источником самого целебного меда в мире- Манука Хани(Manuka Honey). Манука хани- визитная карточка Новой Зеландии наряду с птичкой киви , одноименным крыжовником и веточкой папоротника. Небольшая ложка этого меда в день- и забудьте навсегда о любимых болячках. Кроме того уникальный мед вырабатывает исключительную устойчивость организма к любым инфекциям. Манука отличается также неповторимым вкусом. Один раз продегустировав, невозможно забыть его насыщенно-горьковато-острый цветочный привкус.

Здоровье дорого стоит. Как и мед, который его поддерживает.

Наслаждаясь сумерками и влажным запахом ряски, которым тянет с залива, потягиваем полусухое шардоне, сидя в уютном саду среди розовых, алых и белых роз, как раз напротив озера, и замечаем, что мы не одиноки. Соседи справа и слева делают то же самое.
В каждом номере есть телевизор, но никто их не включает. Они не нужны, когда есть счастье наслаждаться живыми картинами неповторимого мироздания. Эти роботы сильно раздражают, навязывая одни и те же ненавистные рекламные ролики. А нам нужен покой. Французы, например, берегут драгоценное здоровье и не допускают рекламной вакханалии на ТВ. Как, впрочем, и англичане. Она есть, но в малых не вредных для морального здоровья порциях. Видимо, стараются сохранить генофонд нации. Кому «начхать» на собственный народ, грузи рекламой!

У Новой Зеландии есть естественное противоядие против системы всяческих телекоммуникаций. Это высокоразвитый туризм, современные изобретения которого могут удовлетворить самые взыскательные вкусы и пристрастия. В этом отношении зеландцам повезло. Как и многочисленным туристам.
Нам повезло тоже. Мы открыли для себя землю, где человек может наслаждаться жизнью, а не бороться с ней или за нее.
Известный французский архитектор 20 века Ле Корбюзье (Le Corbusier) когда-то описал основные потребности человека такими словами:
«Пространство и свет и порядок. Вот вещи, которые необходимы людям настолько, насколько им нужен хлеб или ночлег».
(Space and light and order. There are the things men need just as much as they need bread or place to sleep.)
Потомки великого француза открыли землю, полностью отвечающее этим требованиям. Хоть и на краю света.
Исколесив всю Зеландию от края до края, не раз убеждались в правоте его высказывания. В самом деле, имея все эти качества, человек становится намного лучше. Мы не встретили на этой земле ни одного злобного, раздраженного или завистливого лица. Люди поразили своей улыбчивостью, искренностью и добротой.
Какая страна, такие и люди.
В последний вечер накатывает чувство невыразимой грусти. Будто расстаешься с давним надежным другом.
В аэропорту сдаем ключи от нашей краснобокой «малышки», верой и правдой служившей нам в пути и, поднимаясь в небо вместе с железной птицей, бросаем прощальный взгляд на внешне суровый, но такой ласковый и гостеприимный Южный остров.

До свидания, самая молодая в мире страна. До скорого свидания! Haere ra!
Мы обязательно вернемся сюда, чтобы еще раз насладиться твоим безыскусным очарованием.

И всего наилучшего тебе и твоим гостеприимным людям. Kia Ora!

Марина Хованская, Госфорд

Смотрите фоторепортаж

Всего просмотров: 1528