Александр Гаврилюк. Взгляд на профессию

пианист Александр Гаврилюк

— Я вижу, сотрудники магазина вас хорошо знают. Вы часто бываете здесь?- спросили мы у Александра.
— Это не просто музыкальный магазин. Здесь работают настоящие знатоки роялей и мастера, которые могут настроить, отремонтировать и отреставрировать рояли. В главном зале собрано большое количество разнообразных роялей разных фирм, размеров. Здесь можно купить обычные комнатные рояли, но есть и действительно уникальные концертные рояли фирмы «Стейнвей», достойные мировых звезд фортепьянной музыки, которые могут стоить 250 тысяч долларов. В магазине работают люди, которые очень заботливо относятся к пианистам, поэтому, когда я бываю в Сиднее, то часто здесь репетирую.

— Давайте вспомним, как вы начинали карьеру пианиста. Первый раз о вас заговорили, когда в 14 лет вы победили на конкурсе Владимира Горовица в Киеве.
— Да, это было мое второе выступление на этом конкурсе. Когда я выступал первый раз, мне было чуть больше 12, тогда я взял вторую премию и решил поехать еще раз.

— В то время говорили, что вы самый многообещающий молодой пианист. Прошло 10 лет, многие прогнозы сбылись, вы уже многого достигли к своим 25 годам. Ваше имя широко известно любителям музыки, вы гастролируете по всему миру. Последнее время ваш дом - в Берлине, но был и австралийский период вашей жизни. Вы приехали в Австралию из Харькова 13-летним ребенком. С вами тогда приехало еще несколько талантливых молодых пианистов. Некоторые стали известными музыкантами, а другие нет. Что такое талант пианиста, и сколько в успехе музыканта таланта, а сколько труда?
— Трудно определить это однозначно для всех. Наверное, в успехе играет роль множество факторов. Конечно, гены, заложенные родителями, играют роль. Но многое дает обучение, воспитание духа, культуры, человеческих качеств. Понимание музыки приходит через знакомство с литературой, и в более широком смысле — с культурой. Важны и правильные шаги в карьере. Необходимо участвовать в конкурсах, особенно для молодых музыкантов, которые открывают дверь в дальнейшую музыкальную жизнь. В определенный момент нужно остановиться с конкурсами. И очень важен правильный взгляд на профессию. Ведь музыка — это отражение человеческой души, человеческих эмоций. И чтобы добиться результата, нужно служить именно музыке, а не каким-то другим, сиюминутным целям — славе, деньгам.

— Вы считаете себя уже сложившимся музыкантом?
— Сложившимся я думаю никогда не стану, развитие музыканта это, к счастью, бесконечный путь. И в этом вся прелесть музыки и этой профессии.

— Вы как-то говорили, что Австралия находится далеко от центра музыкального мира. Но вам она все же дала толчок для развития?
 — Австралия далека от остального мира географически и, конечно, здесь нет таких глубоких культурных корней, как в Европе или в России, но потенциал здесь огромный, и с каждым годом у публики проявляется все больший интерес к классической музыке. Мне лично Австралия дала многое. Детство мое прошло на Украине, и оттуда мне виделась только одна часть диапазона жизни. Австралийский опыт позволил понять мир с другой стороны, посмотреть шире. Самый важный урок, который я выучил в Австралии,- я приобрел свободу духа. Здесь в Сиднее я ходил в школу St. Andrews, учился музыке в институте. А затем с моей будущей женой Зорицой мы уехали в Москву. Прожив там 6 месяцев, мы перебрались в Берлин, где вот уже два года находится наш дом. Хотя для гастролирующего пианиста часто дом заменяет сцена, именно там я чувствую себя комфортней всего, испытываю знакомое состояние. Дом там — где есть любимые, родные люди. Я рад, что на гастроли езжу с моей женой, она во многом мне помогает.

— Какие выступления в вашем гастрольном расписании?
— Последнее время я много гастролирую в Европе. Выступал с оркестрами в разных странах — Франции, Голландии, Италии, Швейцарии. У меня есть менеджер в Европе и в Японии, те, кто помогает устраивать концерты там, а в других странах я надеюсь на помощь моей жены, которая окончила магистратуру и теперь тоже квалифицированный менеджер в области музыки.

— А где вы встретились с Зорицей?
 — Здесь в Сиднее, мы играли на ее экзамене в школе дуэтом на рояле в четыре руки. Я старался ей помочь и, конечно, произвести хорошее впечатление. Слава Богу, это мне удалось.

— Ваши родители связаны с музыкой?
— Да, папа и мама заканчивали факультет народной музыки в Харькове, они дирижировали какое-то время, папа потом преподавал музыку. Но последнее время музыкой уже не занимаются.

— Они по-прежнему живут в Харькове?
— Да, там же живет и моя сестра. Я иногда бываю у них, недавно играл в Харькове на благотворительных концертах. Собранные деньги пошли на приобретение нового рояля в местной филармонии.

— Когда вы готовите свою программу, каких композиторов вы выбираете?
— Русские композиторы мне ближе всего к сердцу, ведь воспитывался я в русской культуре. А кроме них я очень люблю Моцарта, Баха, Шопена.

— Недавно вы выступали вместе с сиднейским симфоническим оркестром, которым сейчас руководит выдающийся музыкант и дирижер Владимир Ашкенази.
— Мы записали все концерты Прокофьева, скоро они должны выйти в записи. Это была большая работа, но было очень приятно работать с этим коллективом и маэстро Ашкенази. О таланте его говорить даже не стоит, это и так известно, он музыкант мировой величины. Я знаю, что больше записей концертов нет ни у кого. Но он еще и человек невероятных размеров души. И работать с ним очень легко. После совместных выступлений в Сиднее маэстро пригласил меня выступить с оркестром NHK в Японии. Раньше он был главным дирижером этого оркестра, а сейчас выступает там с концертами. Я буду играть там Второй концерт Прокофьева. А в Европе скоро я буду играть с Михаилом Плетневым Шопена, а затем с Владимиром Спиваковым буду играть Рахманинова и Чайковского.

— В прошлом веке мы считали, не без оснований, что русская школа пианистов самая сильная.
— Пианистов и сейчас в России много, даже может быть слишком много, но очень мало правильного отношения к музыке, все стало более меркантильным. Не хватает тех благородных гениев, которые были раньше в России — Гилельс, Рихтер. Хотя немного, но есть еще музыканты, которые продолжают старые благородные традиции, такие, например, как Николай Петров, Владимир Спиваков, который делает невероятно много и в России и за рубежом. Есть и молодые замечательные таланты: пианисты Константин Шамрай, Татьяна Колесова, молодой пианист и композитор Никита Мндоянц.

-Так что мы не сдаем первенства? Сейчас много пианистов появилось в Китае.
— В Китае сейчас по статистике 20 миллионов пианистов, у которых профессиональное образование. Это население всей Австралии. Поэтому состязаться с ними трудно. Я думаю, что будущее классической музыки — в Азии. Например, в Японии не принято открыто выражать свои чувства. И поэтому для них музыка является способом самовыражения. Страна не очень большая, а какое огромное количество у них концертных залов! В Китае тоже. В России интерес публики к классической музыке начинает возрождаться. В 90-е годы было очень плохо. Недавно я ездил с Российским национальным оркестром по городам России — зрителей были полные залы. Меня очень порадовало, что есть искреннее желание слушать классическую музыку, в залах было много и молодежи. Ситуация нормализуется.

— А есть ли современные хорошие композиторы, пишущие классическую музыку?
— Конечно, Шопены не рождаются каждый год. Но в Австралии, например, есть известный композитор Карл Вайн (Carl Vine). А среди молодых — будем ждать.

— Говоря о музыке, нельзя не упомянуть о рояле. Вы не можете брать с собой рояль. На каждом концерте вам приходится играть на разных инструментах. Как важно иметь хороший инструмент?
— Это самое важное. Это как общение с личностью. Каждый инструмент имеет свой характер, свои особенности, и к каждому нужен особый подход, нужно найти общий язык. Каждый раз я с замиранием сердца сажусь за новый рояль. «Стейнвей» по прежнему выпускает лучшие рояли в мире.

— Скрипкам Страдивари уже более 300 лет, и они до сих пор считаются непревзойденными. А в изготовлении роялей изобрели ли что-то новое, что позволило бы превзойти старые классические образцы?
— Внутренняя часть роялей обычно не служит так долго, но если оставить старый корпус и заменить внутреннюю часть — часто такие рояли звучат лучше современных. Главная внутренняя часть рояля — резонансная дека. Чем дольше звук одной ноты — тем, можно сказать, лучше инструмент. В технике изготовления за последние 100 лет также было немало изменений, сейчас намного больше механизмов, которые ведут к струне и молоточку, это придает звуку рояля особенную мощь, что немаловажно для больших залов.

— Вернемся к вашим предстоящим концертам в Австралии. Где вы выступаете в этот ваш приезд?
— 17 апреля у меня будет выступление в Брисбене. Затем мне придется слетать в Москву — у меня 19-го апреля пройдет концерт в зале Чайковского. Затем я возвращаюсь в Мельбурн, где я буду выступать с концертом 23 апреля и в Сиднее 24 апреля.

— Я знаю, в Мельбурне в прошлом году был построен новый концертный зал.
— Да, концерт будет проходить именно там, в районе Southbank в зале Elizabeth Murdoch Hall, который вмещает тысячу зрителей. Я еще там не выступал, будет интересно послушать, как там звучит музыка.

— А в Сиднее концерт будет проходить в концертном зале Angel Place.
— Это мой любимый зал в Австралии, там прекрасная акустика.

— Когда вы исполняете произведения на концерте — вы чувствуете зрителей в зале?
— Это замечательный вопрос. На самом деле связь с публикой, аудиторией — это самое главное для меня. Ведь то совместное единение со слушателями, которое происходит через музыку — эта та нирвана, для которой все и делается. Для меня важно найти правду в музыке и потом поделиться этим со слушателями в зале. Когда устанавливается эта связь — это невероятное чувство. Для этого я и занимаюсь музыкой.

Беседовали В. и О. Кузьмины

Владимир Кузьмин, Сидней

Всего просмотров: 1059